Так вот он какой. Это за ним Винсент посылал Аврору в ту ночь у камней. Это им грозился завхоз. Я думала, ректоры сидят в кабинетах, а не ведут уроки.
Майки тоже здесь. Я встаю от него подальше. После вчерашнего мне рядом с ним не по себе.
Он непривычно напряжён. Не шутит, не звякает кольцами, а зло косится на Армариса. А тот словно и не замечает.
Интересно, чем ректор ему так насолил?
Армарис распределяет нас по парам, новеньких со старшими. Мне выпадает Омар, парень Симби, и я выдыхаю. Омар добрый. Смеяться надо мной он не станет.
Омар держит на ладони пламя размером с большое яблоко.
— Представь вокруг себя стену. Это твой барьер. Я поднесу огонь и проверю, крепкий ли он. А если барьера не будет, я остановлюсь вовремя и тебя не обожгу. — Он улыбается. — Главное, не бойся.
Я представляю стену, и на ум приходит стена дома напротив моего офисного окна. Из серого кирпича. Ну, пусть будет такая.
Омар медленно подносит пламя к моей руке. Я жду, что оно во что-нибудь упрётся. Не упирается. Жар на коже, и огонь замирает в волоске от моих пальцев.
Остановила его не стена. Омар остановился сам.
— Давай снова, — говорит он и сразу поднимает ладонь.
В его голосе ни капли жалости. Будто он и не сомневается, что у меня получится.
Я встряхиваюсь и снова выставляю барьер. Та же стена, тот же серый кирпич. Я напрягаю всё своё нутро, чтобы в этот раз она выстояла. Омар подносит пламя, и опять ничего. Он останавливается сам.
— А можно мне пока сходить пообедать? — громко спрашивает Аврора со скамьи и смотрит прямо на меня. — Тут, кажется, надолго.
Кто-то хихикает.
— Тишина в зале, — пресекает гул Армарис.
Назло Авроре я тянусь внутрь себя ещё сильнее. Омар касается моей ладони своей, и огонь не отступает. У него на руке пламя гаснет, а у меня на левой ладони загорается.
Сначала оно приятно греет. Пальцы горячие, впервые за день.
А потом начинает жечь.
Огонь перестаёт меня слушаться и лижет запястье. Я трясу рукой, пытаюсь сбить пламя.
— Не тряси! — кричит Омар. — Сожми кулак!
Я сжимаю. Пламя само отскакивает обратно к Омару. А на моей левой ладони остаётся сильный ожог.
Чёрт, как же больно. Я сгибаюсь пополам и дышу сквозь зубы.
Все смотрят на меня. Никто не шевелится, даже Аврора на своей скамье. Потом кто-то шепчет, за ним ещё кто-то.
Я прижимаю руку к груди и боюсь разжать пальцы.
Ладонь горит.
Что это было? Это сделала я?
Столько дней внутри было пусто. А сейчас что-то сработало. Только огонь был не мой, а Омара.
— Своей силы нет, так она чужую ворует! — вскрикивает Аврора.
— Омар, отведи её в лазарет. Немедленно, — говорит Армарис.