— А-а-а-а, какая прелесть!
Но я колеблюсь. Я здесь пару недель, и все новички, которые переродились примерно тогда же, когда и я, уже нашли свою силу. А моя так и не проснулась.
— А если меня через полгода здесь не будет? — тихо говорю я Мине. — Она ко мне привыкнет, а я возьму и уйду.
— Значит, придётся остаться, — говорит Мина.
Пуговка спит у меня на коленях и даже не шевелится. Я убираю камушек в карман и, стараясь не разбудить, беру её на руки.
* * *
После урока Мина предлагает пройтись по местным лавочкам и прикупить Пуговке обновок. К нам присоединяются Симби и Омар. Пуговку я несу за пазухой.
Мы проходим мимо главного входа, и меня окликает Грейс. Она отводит меня в сторонку.
— Дорогая, тебе есть о чём мне сказать? — спрашивает она строго и пристально на меня смотрит.
Есть. Ночью я вломилась в архив и подсмотрела своё дело. Но сама я рассказывать об этом не стану.
— Эм… а о чём? — Я делаю самое невинное лицо, какое умею.
— Ладно, дитя. — Она вздыхает. — Завхоз доложил, что ночью гонял по административному крылу какую-то девушку. В темноте он её толком не разглядел. А сегодня я обнаружила, что один листок в твоём деле помят.
— Мало ли кто там ночью бегает. — Я пожимаю плечами. — А листок мог и сам помяться.
И тут же жалею, что открыла рот: звучит так, будто я оправдываюсь.
— Я не знаю, кто это был, дитя. И не хочу знать. Но если это повторится, я пойду к ректору. И решать, как наказать провинившегося, будет уже он.
Грейс разворачивается и уходит.
Первой ко мне подскакивает Мина.
— Что случилось?
— Да так. Спрашивала, как я обживаюсь.
Мина смотрит на меня недоверчиво, но ничего не говорит.
Про архив я ей не скажу. Тогда придётся признаться, что я ходила туда одна. И рассказать про Давида.
* * *
Мина толкает дверь плечом, и над ней звякает колокольчик.
Я застываю на пороге. Этот звук я уже слышала. Только не здесь, это точно.
Утром в день рождения я забежала в круглосуточную кофейню. За стеклом было ещё темно, а внутри горел свет. Над дверью точно так же звякнул колокольчик. Я выходила со стаканчиком в руке и смотрела в телефон, а кто-то придержал мне дверь.
Я падаю прямо на грудь Майки. На секунду внутри всё ухает вниз, и мне не за что держаться.
— Ты что творишь?! — Я пытаюсь стукнуть его в плечо за то, что он меня так испугал, но лёжа получается так себе.
Майки смеётся.
— Вот видишь, звёздочка. А ты боялась упасть.
До меня доходит. Он видел, как я жалась к двери и садилась в паре шагов от края. Он не издевается, а решил показать, что ничего страшного тут нет.
Я выдыхаю. Майки меня не держит, руки раскинул по крыше, и встать я могу, когда захочу. Но я не встаю. Его грудь трясётся от смеха, и мне самой становится смешно, как от щекотки. Мы лежим и хохочем, сами не знаем над чем.