Мне бы такой сегодня ночью.
— Мяту растереть, мох нарезать, мёд добавить в самом конце. Отвар должен стать цвета слабого чая. — Он обводит нас взглядом. — Переварите — уснёте прямо над котлом.
Кто-то на заднем ряду нервно смеётся. Морен даже не поворачивает головы.
Я смотрю на Винсента. После колеса мы с ним не разговаривали.
— Прости за вчерашнее, — говорю я тихо.
Он поворачивается ко мне.
— Тебе было страшно, — отвечает он. — Тут не за что извиняться.
Он говорит это так просто, что мне сразу становится легче.
Мы берёмся за отвар. Я тянусь за мятой, Винсент тоже. Он убирает руку первым.
— Ты не возражаешь, если мох нарежу я? — говорит он. — Его надо резать очень тонко.
— Ладно, — говорю я. — Тогда я буду растирать мяту.
Я беру ступку и приступаю к делу. Пахнет так сильно, что щиплет в носу. Винсент режет мох ровными полосками, будто по линейке.
Я подсыпаю мяту в котелок, и Винсент сразу помешивает варево. Я тянусь к ложке, а он убавил огонь. Я хочу добавить мёд, а он говорит:
— Рано. Ещё два круга.
Я убираю руку. Мы стоим над котелком плечом к плечу. Пар поднимается и оседает на стекле теплицы. Винсент мешает, а я считаю круги вслух.
На втором круге он поднимает на меня глаза.
Отвар становится светлым. Потом светлее. Цвета слабого чая.
Я добавляю мёд. Винсент кивает.
Морен идёт вдоль столов и заглядывает в котелки. У одной пары он молчит. У другой молчит дольше. Подходит к нам, смотрит в котелок, потом на Винсента. Потом на меня.
— Хм.
И идёт дальше.
Я поворачиваюсь к Винсенту. Он смотрит в котелок и улыбается.
— Это он нас похвалил? — шепчу я.
— Кажется, да.
У нас получилось. С первого раза. А Морен вообще никого не хвалит.
Я улыбаюсь и никак не могу перестать.
* * *
На полигоне Армариса песок и круг, очерченный белым. Вокруг деревянные трибуны. Мы сидим на нижней скамье: я, Мина, Симби.
Армарис выходит в центр круга. Говорить ему не нужно, все и так замолкают.
— Первый показательный бой, — чеканит он. — Правило одно. Бой идёт до первой крови или пока кого-то не вытолкнут за черту. Давид. Винсент.
По трибунам проходит шёпот.
Давид спускается вниз неторопливо, руки в карманах. Винсент выходит с другой стороны. Встают друг напротив друга.