— Вот так. Попробуй.
Я пробую. Мой выходит кривой и трескается с краю.
— Ой, — говорю я. — Кажется, я его сломала.
— Ничего, cheri. Первый банан комом. — Симби берёт следующий кружок. — Дави медленно. Не спеши.
Второй у меня получается ровнее. Почти как у неё.
Омар сидит на краю стола. Ничего не говорит, смотрит, как Симби колдует над сковородкой. Огонь под ней начинает гаснуть. Симби, даже не оборачиваясь, тянет руку к плите, и Омар щёлкает пальцами. Вспыхивает ровное синее пламя.
Симби не просила. Он сам понял.
Я перестаю давить бананы. Стою со стаканом в руке и смотрю на них.
Симби ворчит на масло, Омар подаёт ей полотенце раньше, чем она его ищет. Она пробует банан и даёт ему откусить. Он кивает.
У нас дома было по-другому. Мама готовила сама, как положено, а папа ждал за столом. А эти двое всё делают вместе, без слов. И им хорошо.
— Ты чего застыла? — Симби толкает меня бедром. — Неси миску для пиклиза.
К бананам Симби достаёт ещё банку пиклиза. Это квашеная капуста с морковью и острым перцем, у неё такая всегда стоит про запас. Я перекладываю её в миску. От одного запаха щиплет в носу.
Дверь распахивается. Заходит Майки.
— О-о-о, чем пахнет?
И сразу хватает со сковородки банан.
— Ау! — Он трясёт рукой и перекидывает банан из ладони в ладонь. — Горячий!
— А не надо хватать со сковородки, — Симби шлёпает его полотенцем по руке.
Майки дует на банан и всё равно откусывает.
— М-м-м. Оно того стоило.
— Ты придёшь вечером? — спрашиваю я.
— Кнопка, обижаешь. Я принесу музыку. И вересковку. Без меня у вас будет не вечеринка, а чаепитие.
Он хватает второй банан и убегает, тряся рукой.
Я смотрю ему вслед и улыбаюсь.
«Пока есть возможность». Ну вот, я и отдыхаю. Давлю бананы стаканом. Отличный отдых.
* * *
Я стою посреди своей комнаты и думаю.
Через час здесь будут Майки и Давид. Двое из моей таблицы подозреваемых. Будут сидеть на моей кровати и пить вересковку.
А ещё будет Винсент. Винсент и Давид в одной комнате. После полигона.
Надо прибраться. Я собираю с пола одежду, запихиваю её в шкаф. Расставляю учебники на столе ровной стопкой.
На кровати лежит скетчбук. Я бросила его утром.
Я сразу представляю, как Мина плюхается на кровать, открывает его из любопытства. И видит портрет Давида.
Она же меня потом до конца жизни будет подкалывать. До конца бессмертной жизни.