— В большой город? Мне нельзя.

— Как раз потому, что большой, мы туда и пойдём. Это в маленьком поселении каждый на виду, обсмотрят со всех сторон и замучают расспросами. А в городе до тебя и дела никому нет. Все бегут, спешат, даже в лицо не поглядят. Ну, замажем рожу твою, конечно.

Человек призадумался.

— Скажем, бродячие музыканты со Сьёрлига. Мне бы стренгу достать... Так, значит, я музыкант, а ты? Умеешь играть?

Шогол-Ву покачал головой.

— А зверя не надумал прирезать?

— Мы не тронем зверя.

Человек задумался, глядя под ноги. Почесал обросшую щёку.

— Значит, шуты-потешники. С нами ручной зверь по имени Тварь. Я пою, а если достану инструмент, то ещё играю. Рожи намажем глиной, чтобы веселить народ. Заодно и пятна твои спрячем.

— Люди догадаются.

— Да им и в голову не придёт, что кто-то из вашего племени сунулся в город. Это ж каким надо быть дурным!.. Или хитрым. Ты хитрый, друг мой Шогол-Ву. Людские песни знаешь? Нет? А плясать умеешь?

— Я не буду плясать.

— А почему нет? Ещё и заработаем. Вот постой, гляди: прыгаешь... Да посмотри же на меня!

Шогол-Ву не остановился и не обернулся.

— Ой, ладно, раз нежный такой, будешь отвечать за зверя. Эй, Тварь, иди сюда!

Нептица шла впереди. Она то замирала, прислушиваясь к шорохам в кустарнике у дороги, то, резвясь, скакала по грязи. Слов человека она будто и не услышала.

— Тварь — плохое имя, — сказал Шогол-Ву.

— Для этой — в самый раз. Давай, подзови её и заставь слушаться. Если она и в городе будет творить, что ей в башку взбредёт, догадываешься, чем кончится?

Запятнанный не ответил.

— Ну, давай. Да ты слышишь меня? Пока не видит никто, обучи её хоть чему-то. Эй! Ты оглох?

Шогол-Ву, сдвинув брови, что-то прошептал себе под нос.

— И дал же Трёхрукий спутника! — с досадой воскликнул человек. — Да каменный болван и то чаще бы мне отвечал.

— Как дают имена зверям?

— Надо же, ожил. Да очень просто: сказал, Тварь, значит, Тварь.

— А боги, костры?

— Это что тебе, человек? Да богам плевать.

Шогол-Ву засвистел, подзывая нептицу. Та обернулась, подбежала с готовностью, ткнулась клювом в грудь, прося ласки.

— Двуликий, — сказал Шогол-Ву, поднимая взгляд к небу. — Пятикрылый. Вы отвечаете за эту живую душу, и вы сейчас здесь. Беру вас в свидетели.

Нептица тоже вскинула голову, щёлкнула клювом. Огляделась, пытаясь понять, что заметил Шогол-Ву там, вверху.

— Нарекаю её Хвитт.

— Тьфу.

Шогол-Ву почесал нептицу под клювом и хлопнул по спине, призывая идти дальше. Какое-то время она шла по правую руку от него, потом заманчивые шорохи опять увели её в сторону от дороги.