Шогол-Ву успел заметить, что тот, с дубинкой, схватил уже лук, а пятый бежит. Глупо бежит, оставив привязанных беснующихся рогачей, в сторону леса.

Стрела, пущенная от лагеря, пролетела мимо. Запятнанный сразу понял, что так будет, и уклоняться не стал. Но и человеку повезло: кинулся в сторону и уцелел.

Ашша-Ри перевернулась на бок, пытаясь доползти до костра.

Шогол-Ву пустил стрелу, и в этот раз она попала в цель.

Быстро, почти бегом запятнанный спустился с холма и пинком отшвырнул Ашшу-Ри от огня. Мех на её одежде уже тлел, но и верёвка, связывающая горло и ноги, лопнула.

Тёмные глаза Ашши-Ри блеснули. Рот ей заткнули кляпом, на виске запеклась кровь, смешалась с землёй.

Шогол-Ву поглядел в ту сторону, куда сбежал последний человек, и закинул лук за спину. Вынул нож и склонился над пленницей. Она не издала ни звука, глядя ему в лицо, лишь вскинула подбородок гордо.

Шогол-Ву коснулся лезвием шеи, поддел петлю и срезал.

Глаза Ашши-Ри расширились, брови сошлись гневно. Она тряхнула головой.

Запятнанный провёл рукой по её щеке, оттянул повязку, пропитанную кровью из разбитого виска, прилипшую к коже. Разорвал, вынул кляп — смятую тряпку. Ашша-Ри хотела что-то сказать, но не смогла.

— Возвращайся к племени. Зря ты пошла за мной.

Ашша-Ри дёрнулась, но верёвки на руках держали крепко. Шогол-Ву оглядел её и лишь сейчас заметил стрелу в ноге выше колена.

Он обошёл тех, что лежали на земле, хрипя, и отправил умирающих к ушам богов.

Отвязал рогачей, кроме одного. Пугнул, и те ускакали прочь. Вернутся домой.

Заглянул в котёл. Там варилась птица, домашняя, жирная. Осмотрелся, нашёл котелок поменьше, переложил мясо, отлил варева.

— Убей, — едва слышно, но твёрдо сказала Ашша-Ри. — Убей меня, выродок.

Шогол-Ву обернулся, поглядел ей в глаза.

— Я не стану. Уходи.

— Почему?

Запятнанный не ответил. Склонился, разрезал верёвки на её руках, подхватил котелок и пошёл прочь.

— Почему? — донеслось в спину. — Я не прощу, слышишь, не прощу!..

Пока шёл обратно, Шогол-Ву прислушивался, но не услышал ни стука копыт, ни звука шагов, кроме собственных. Лишь далёкое пение ветра.

Человека он нашёл снаружи, у стены, на коленях.

— Ах ты выродок, — прошептал тот, поднимая бледное лицо. — Ты мне что устроил?

Согнулся, и его вывернуло. Долго не отпускало.

В дверь что-то ударило изнутри.

— Ты, гад такой... Сладкий корень, говоришь? Я тебе отплачу... О-ох...

Шогол-Ву толкнул дверь, отошёл, и наружу вылетела нептица, вся в земле и щепах. Встряхнулась, осыпая всё вокруг мелким сором. Запятнанный повернулся, чтобы уберечь котелок.