После, когда мы уже расседлали и почистили Буцефала, стояли у денника. Лиза ушла договариваться с Сергеем о встрече. Было тихо, пахло сеном и лошадьми.
— Спасибо, — сказал Артур тихо, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.
— Не за что, — ответила я, тоже не глядя на него.
— Завтра, — начал он, и я почувствовала, как напряглась. — В воскресенье. Если свободна… Сходим куда-нибудь. Не в кино. Не в кафе. В парк. Там, говорят, старые карусели работают. Как в детстве.
Я подняла на него глаза. Он смотрел прямо, не отводя взгляда. В его предложении не было пафоса, не было намёка на что-то дорогое или гламурное. Была какая-то странная, трогательная и абсолютно неподдельная попытка найти что-то общее. Что-то простое.
Внутри всё кричало, что это плохая идея. Что это очередной шаг в ловушку, которую он расставляет. Но, глядя на его лицо, всё ещё оживлённое от только что пережитого на лошади, слушая это нелепое, почти наивное предложение про карусели… я не смогла найти в себе сил отказать.
— Хорошо, — тихо сказала я, удивляясь сама себе. — В парк. На карусели.
Он не расцвёл в улыбке. Он просто кивнул, один раз, коротко, как будто заключил очень важную, серьёзную сделку. Но в уголках его глаз залегли лучики морщинок, которых я раньше не замечала.
— Заеду за тобой в три, — сказал он и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл к своей машине.
Я осталась стоять, гладя Буцефала по шее, и пыталась понять, что только что произошло. Я согласилась на свидание. С Артуром. В парк. На детские карусели.
И самое невероятное — где-то глубоко внутри, под толщей страха и недоверия, шевельнулось крошечное, робкое, но неоспоримое чувство — любопытство. И даже… предвкушение.
Воскресный день выдался на удивление тёплым и солнечным для поздней осени. Артур заехал ровно в три, но не на своей угрожающей огромной машине, а на неприметном тёмно-сером внедорожнике. Он вышел, открыл мне дверь, и в этот раз его жест не казался демонстрацией власти, а простой вежливостью.
Парк был полон людей, гуляющих семьями, детьми, влюблёнными парочками. Мы шли по аллее, и сначала молчание между нами было густым и неловким. Он не пытался его заполнить навязчивыми разговорами. Просто шёл рядом, его руки в карманах кожаной куртки.
— Спасибо, что пришла, — наконец сказал он, не глядя на меня.
— Я же обещала, — ответила я, и сама удивилась, что в моём голосе не было привычной колкости.
Мы дошли до старых, но ярко раскрашенных каруселей. Скрипящая музыка, смех детей. Он купил билеты, и мы сели на соседних конях — я на белом с золотой гривой, он на вороном. Карусель тронулась, мир завертелся — пёстрый, простой, лишённый сложностей. Ветер трепал волосы, и я невольно рассмеялась, когда мой «конь» слишком высоко подпрыгнул на своём шесте. Я мельком посмотрела на него. Он не смеялся, но на его лице была лёгкая, непринуждённая улыбка, и его взгляд был прикован ко мне. Не изучающий, не голодный — просто… смотрящий.