И самое страшное — я начала привыкать. Не принимать, нет. Но привыкать к этому новому ритму. К ощущению, что за мной кто-то наблюдает не со зла, а с какой-то непонятной, щемящей настойчивостью. Внутри всё ещё бушевали буря недоверия и страх снова оказаться обманутой. Но где-то в глубине, под всеми этими слоями защиты, начало пробиваться крошечное, робкое любопытство. А что, если…? Что, если это не игра? Что, если он и правда…?
В субботу я, как обычно, поехала на конюшню. Буцефал встретил меня радостным фырканьем. Работа с ним, физическая усталость, простые и честные правила этого мира — всё это было лекарством от сумбура в голове. После тренировки я сидела на заборе манежа, попивая воду из бутылки, а Лиза, наконец-то выздоровевшая, болтала рядом, делясь институтскими сплетнями.
— …и он опять спрашивал про тебя! — тараторила она. — Этот Сергей. Кажется, он в тебя серьёзно впал. А твой братец… я не понимаю, что с ним. Он вроде и не лезет, но везде, понимаешь? Везде! Как тень. И смотрит так… Я боялась таких взглядов, но сейчас вроде не страшно. Странно.
Я молча кивала, глядя, как Буцефал мирно щиплет траву в леваде. Сказать Лизе про поцелуй на крыше, про его слова… язык не поворачивался. Это было слишком личное, слишком сырое и непонятное даже для меня самой.
И тут на аллее, ведущей к конюшне, показалась знакомая чёрная машина. Моё сердце, предательски, ёкнуло. Не от страха. От предвкушения? Нет, не от предвкушения. От… ожидания продолжения этого странного романа, в котором я всё ещё не понимала своей роли.
Артур вышел из машины. Он был в простых джинсах и кожаной куртке, выглядел непривычно… обычным. Он подошёл к нам, кивнул Лизе, а потом посмотрел на меня.
— Научи, — сказал он просто, указывая подбородком на Буцефала, который настороженно поднял голову.
— Что? — не поняла я.
— Кататься. Верхом. Научи.
Это было настолько неожиданно, что я рассмеялась. Коротко, невежливо.
— Серьёзно? Ты?
— Я, — он не улыбнулся, его лицо было серьёзным. — Всегда хотел попробовать. Отец в детстве не разрешал, говорил, травмоопасно. А сейчас… почему нет?
Лиза смотрела на нас, открыв рот. Я колебалась. Но что-то в его тоне — не приказном, а просящем, почти неуверенном — подкупило. И Буцефал, казалось, не испытывал к нему прежней неприязни, просто с любопытством обнюхивал его протянутую, осторожную ладонь.
Всё получилось… комично. Артур, всегда такой уверенный и ловкий, в седле выглядел скованным и нелепым. Он крепко впивался в гриву, его поза была деревянной. Но он не злился. Не ругался. Следовал моим коротким, отрывистым командам («пятками дави!», «расслабь спину!», «не дёргай повод!») с сосредоточенным упрямством солдата на учениях. И когда Буцефал, наконец, пошёл ровной, спокойной рысью, на лице Артура мелькнуло что-то вроде детского, чистого удивления и восторга. Он посмотрел на меня, и в его глазах на секунду вспыхнула та самая искра — не страсти, не злости, а простой, человеческой радости от маленькой победы.