Последняя фраза прозвучала как приговор.
Слово «сестра» повисло в воздухе горькой насмешкой. Артур резко встал, откинув стул так, что тот едва не упал. Он больше не смотрел ни на кого. Его взгляд был устремлён куда-то в пространство, полное ярости и бессилия.
Извините, — выдавил он сквозь зубы. — Мне нужно на воздух.
И он развернулся, и пошёл к выходу, его спину была напряжена как тетива лука.
Я сидела, парализованная. Мысль о том, чтобы провести целый месяц под одной крышей с этим взрывоопасным, ненавидящим меня человеком, казалась невозможной. Мама потянулась через стол, чтобы коснуться моей руки.
— Милая, ты же не против, да? Ты же взрослая, самостоятельная. И Артур будет рядом, если что…
Её голос звучал как из-под воды. Я ничего не могла ответить. Внутри бушевал ураган из страха, гнева и полнейшего, абсолютного недоумения.
Война только что перешла в новую, куда более опасную фазу. Теперь у нас не было зрителей. Теперь поле боя ограничивалось стенами одного дома. И на целый месяц.
Воздух. Мне отчаянно нужно было глотнуть воздуха, иначе я взорвусь прямо здесь, за этим дурацким столиком из светлого дуба с видом на декоративные фонтаны, которые мачеха должно быть, назвала «милыми». Я встал так резко, что стул завизжал по полу, пробормотал что-то невнятное и вышел, оставив за спиной гробовую тишину. Дверь ресторана мягко захлопнулась, отсекая мир приглушенной музыки и фальшивого смеха.
На улице был теплый, спертый вечер. Ветер, который я так жаждал, ударил в лицо, но не принес обещанной свежести. Он был тяжелым, пропахшим бензином, пылью и сладковатым запахом цветущих где-то клумб — чужим, навязчивым, как и всё в последние месяцы. Я прислонился спиной к шершавой, прохладной стене, вытащил сигарету. Пальцы дрожали, и первая затяжка вышла резкой, обжигающей горло.
Целый месяц.
Слово врезалось в сознание, как пуля, и застряло там, пульсируя безумным, ядовитым ритмом. МЕСЯЦ. Тридцать дней. Семьсот двадцать часов. Невыносимая, абсурдная вечность, на которую меня приговаривали к домашнему аресту с самым раздражающим надзирателем во вселенной.
«Зачем?» — этот вопрос вырвался из груди с клубом дыма, хриплый и горький. Он выжигал всё изнутри, оставляя пепелище. Зачем отец женился снова? На этой. Приятной, улыбчивой, с вечно сияющими глазами, которые видели в нём не просто успешного мужчину, а спасителя, обеспечивающего её и её дочь новой, красивой жизнью.А её дочурка. С огромными, как у пойманного зверька, глазами, в которых всегда читалась настороженность и скрытый укор. Она сидела там сейчас, в своём дерзком чёрном платье, строя из себя оскорблённую жертву, когда на самом деле выиграла в этой лотерее больше всех. Переехала из своей хрущёвки в наш дом. Получила отцовские деньги на лучший университет. И теперь ещё и моральное право требовать моё внимание.