— Привет! Опять дождь идет?
И только сейчас вспомнила, что не закрыла бабушкино окно. Проклятье . Нужно улизнуть на минуту, чтобы сбегать закрыть его, пока пол не залило. Иначе это даст брату повод.
— Да, — он вздохнул. — Такое уж время года, верно?
Я выдавила смешок. Мартин отряхнул куртку, разбрызгав капли повсюду, повесил ее на вешалку и направился в кухню. Мокрые подошвы его ботинок заскрипели по полу.
Мне в отличие от него полагалось снимать обувь при входе.
Выпрямившись, я выдохнула, взяла миску с салатом, вилки и вновь широко улыбнулась.
— А я подумывала пробежаться вечером, — сказала, поставив салат на стол.
Искоса глядя на меня, он остановился и ослабил галстук.
— Ты?
— Я умею бегать, — наигранно возразила я. — Не дольше нескольких минут.
Брат тихо засмеялся, подошел к холодильнику, достал молоко и налил в стакан.
— Вкусно пахнет, — сказал он, заняв место за столом. — Уроки сделала?
Серебряный жетон поблескивал в свете люстры; его тело, облаченное в черную форму, с каждой секундой казалось все больше и больше.
Мы с Мартином никогда не были близки. Из-за восьмилетней разницы в возрасте к моменту моего рождения он уже привык к роли единственного ребенка в семье. Когда родители умерли около пяти лет назад, ему пришлось взять все заботы на себя. Но, по крайней мере, он получил дом в наследство.
Я прочистила горло.
— Почти. Нужно еще перепроверить вопросы по литературе после того, как помою посуду.
Вообще-то, я их даже не начинала, однако у меня давно вошло в привычку сглаживать углы.
— Как прошел твой день? — торопливо поинтересовавшись, я вытащила пасту из духовки и поставила на стол.
— Хорошо. — Пока Мартин наполнял тарелку, я наложила нам обоим салата и налила себе воды. — Департамент работает слаженно. Мне предложили перевод в Меридиан-Сити, но я…
— Любишь чистоту и порядок, — пошутила я, — а Тандер-Бэй — твой корабль.
— Ты так хорошо меня знаешь.
Хотя я слабо улыбалась, моя рука задрожала, когда я наколола лист латука на вилку. И не перестанет дрожать, пока брат не уйдет на работу завтра утром.
Мартин принялся за еду, я заставила себя положить кусок в рот. В комнате повисла тишина, заглушавшая дождь, который барабанил в окна.
Если буду молчать, он найдет что сказать. Мне этого не хотелось.
Мое колено подскакивало вверх-вниз под столешницей.
— Не хочешь подсолить? — спросила я настолько приторным голосом, что самой стало тошно. Потянулась за солонкой, но брат остановил меня, сказав:
— Нет. Спасибо.
Я опустила руку и продолжила есть.
— Как у тебя день прошел? — осведомился он.