Но на сегодня с Эмми хватит.
— И единственный момент, когда ты обратишь на меня внимание, — продолжила она, — выписывая мне чеки раз в неделю, чтобы оплатить мои услуги за выгул собак и уход за твоими лабрадуделями.
— Звучит занятно. Думаешь, такой важный, сказочный бог вроде меня будет заниматься такими вещами? — возразил я. — Моя восемнадцатилетняя жена зайчик из журнала Playboy в прошлом, Хайди, подпишет этот чек.
Эмми была готова зарычать, и я фыркнул от смеха.
— Ты это еще вспомнишь, Уилл Грэйсон, — резко сказала она. — Я свела тебя с ума. Пусть всего на минуту.
Она перевернулась на живот, и я улыбнулся, убирая волосы с ее лица и шеи.
Ты сводишь меня с ума уже целую вечность.
— А теперь уходи, — сказала она, игриво отталкивая меня и закрывая глаза.
Я смотрел на нее сверху вниз, тени деревьев за окном танцевали на ее спине, а по моему телу проносился жар. Я желал от нее большего.
Эмми была невероятной, и я ненавидел то, что никто, кроме меня, не замечал, насколько она прекрасна. Я умирал в том автобусе и был чертовски счастлив.
Ее грудь поднималась в такт медленному, ровному дыханию, а губы мягко смыкались с каждым вздохом.
— Я люблю тебя, — пробормотал я.
Она не пошевелилась и не открыла глаз, усталость взяла верх, и Эмми все глубже погружалась в сон. Я встал и немного отошел от кровати, но затем увидел на ее спине синяки и ссадины.
Как она их нарисовала на спине? Брат помогал?
Вряд ли.
Присев на корточки, я наклонился ближе, изучая отметины на ее руке и спине, освещенные лунным светом, струящимся сквозь прозрачные занавески.
Смочив в слюне большой палец, я потер темно-фиолетовое с красным вокруг пятно, но…
Пятно не стиралось.
Я прищурился, снова облизал палец и начал тереть сильнее. Эмми захныкала, отодвигаясь от меня, будто ей было больно. Я потер большой палец об указательный, но не почувствовал ни жира, ни масла от макияжа.
Остановился и посмотрел на ее лицо, изучая каплю крови, стекшую с ее брови, которая, по ее словам, была частью образа.
Меня бросило в жар, пульс эхом отдавался в ушах, мысли начали метаться.
Синяки на ногах, которые видел в бассейне…
Синяк на ноге, который заметил на уроке литературы.
Мешковатая одежда и то, что она почти никогда не оголяла кожу.
Я уставился на нее, испытывая искушение вытащить из кровати.
Но было уже поздно, и Эмери требовалось выспаться.
Сегодня Ночь Дьявола. Пусть отдохнет. Потому что я собирался сегодня разобраться раз и навсегда, что происходит.
Эмери
Наши дни
Я отстранилась, вглядываясь в ее лицо и пытаясь осознать, что она настоящая.