Я схватила с кровати черные спортивные штаны и надела их, завязав на поясе. К счастью, они идеально подошли. А затем сняла рубашку, ощущая кожей, как Эйдин смотрит на меня в лифчике.
Я повернулась, взяла белую футболку и надела ее.
Эйдин приблизился.
— Он знает о твоем брате? — спросил, стоя за моей спиной.
— Да.
— И он все еще ведет себя отстраненно?
Я натянула футболку и поправила вырез.
На мгновение я забыла об Алекс.
— Ты видел Мику? — спросила я тихим голосом. — Игривый, улыбчивый, рад позволить другим вести его за собой, потому что боится нарушить баланс, чтобы занять свое место? — Я остановилась, чувствуя, как он вытаскивает мои волосы, завязанные в хвост, из-под футболки. — Потому что он боится проиграть?
— Ага.
— Таким был Уилл, — сказала я. — Шутник. Он никогда ни о чем не беспокоился. Счастлив, потому что не хотел быть несчастным. Он был очарован своей жизнью.
Я обернулась, во рту пересохло, и я чувствовала такую усталость, что мне хотелось залезть в кровать, как будто мне не заботит, что Алекс находится в доме.
— Он не улыбался с тех пор, как я сюда приехала, — сказала я. — Во всяком случае, не так. Он не смеялся, не играл и не шутил.
— Он никогда этого не делал.
Я кивнула. Мы с Эйдином смотрели друг другу в глаза.
— Я сделала это с ним, — сказала я. — Убила его.
Прежде чем успела остановиться, у меня на глазах выступили слезы, и я не могла понять, что со мной не так.
В этот момент мне не хотелось уходить. Больше не хотела причинять Уиллу боль. Мне не нужен был весь этот мир.
Эйдин взял мое лицо в ладони, вытирая слезы большими пальцами.
— Перестань плакать, — сказал он. — Ты сейчас в компании убийц. Ты ничем не хуже остальных.
Слезы потекли еще сильнее, но я глубоко вздохнула, слушая его.
— Добро пожаловать в стаю, — сказал он.
Я разразилась смехом, пока он вытирал мои слезы, и не знала, что, черт возьми, со мной не так, но мне было приятно с ним разговаривать.
— Перестань плакать, — сказал он. — Дерьмо случается, и ты сделала все, что было в твоих силах.
Его слова были подобны стакану холодной воды, пролитой, чтобы затушить пожар в моей голове. Я хотела им верить.
И ничего не могла сделать, чтобы изменить то, что уже натворила.
Но если бы сделала с Эйдином то же, что и с Уиллом, Эйдин, возможно, не сочувствовал бы мне так.
Мне здесь самое место.
Эмери
Девять лет назад
Я облизнула губы, но затем прикусила нижнюю, пытаясь сдержать улыбку.
Не сработало. Щеки начали гореть, и мои мысли постоянно возвращали меня к прошлой ночи в «Бухте» — к его прикосновениям, его вкусу и запаху, к его словам.