— Некоторым из нас суждено быть жертвами, — прошептала я ему. — Ступенями на лестнице, по которой поднимаются другие.
Он внезапно поднял глаза, и, похоже, смотрел прямо на меня. Как будто наконец увидел меня.
— Некоторые люди не могут остановить то, что с ними происходит, — сказала я. — Они просто родились не в том месте, не в то время, не с тем окружением.
Уилл заслужил мою месть.
Я только что бросила его под автобус, чтобы купить последние дни своей бабушке.
— Я буду ждать тебя, — прошептала я Уиллу.
Брат поднялся с пола, шмыгая носом и ворча.
Я повернулась, и, не оглядываясь, пошла к двери.
— Счастливой дороги домой, — выдохнул Мартин. — Ты больше никогда меня не увидишь.
Я распахнула дверь, не удосужившись смыть кровь с лица, когда вышла из комнаты.
Еще увидимся . Уилл придет за нами обоими.
Уилл
Наше время
— Мы зря подвергли Рику и Уинтер опасности! — прорычал я. — Мы потратили годы, думая, что это все из-за этих чертовых видео, а все произошло из-за тебя! Я испортил жизнь своим друзьям. Ведь это я привел тебя в их жизнь.
Мне было плевать на историю, которую она нам только что рассказала. Я знал, что это была не ее идея. Что она не имела ничего против нас.
Ей было плевать на меня. Как она могла позволить кому-то думать, что я сделал с ней все это?
Я подошел ближе.
— Ты хоть представляешь, что такое тюрьма? — сказал я ей, пока мы с Алекс стояли в промокшей одежде, но Эмми лишь опустила глаза, волосы упали ей на лицо. — Ты могла поступить по-другому. Ты могла бы открыто рассказать мне, что сделала. Прийти ко мне, прежде чем подписать эту проклятую бумагу, и я бы отправил твою бабушку в лучший дом престарелых в стране! — Мой голос снова стал жестче, когда я сорвался на крик. — Мои родители заплатили бы за твое образование. Тебе никогда не пришлось бы ничего делать в одиночку!
Прошли годы. Если бы ей было невыносимо плохо из-за того, что натворила, то давно бы уже раскаялась в содеянном. Но нет. Я узнал об этом от своего дедушки, который, конечно, знал, что все эти фото чушь собачья. Поверить не могу, что он вместе с моими родителями и родителями Кая не рассказали нам об этом семь лет назад, но они, вероятно, знали, что мы захотим добиться справедливости, и просто хотели, чтобы на нашу долю выпало меньшее наказание вместо того, чтобы рисковать.
Все стояли вокруг и молчали, когда в воздухе раздался свисток поезда, я видел, как ее подбородок дрожал и как тяжело она дышит.
— Что, ты теперь будешь плакать? — насмехался я. — Ты будешь плакать?
Опять?
Я бы дал ей, черт возьми, повод поплакать. Я мог понять положение, в которое ее поставил Мартин. Я сочувствовал ей.