В безопасности.
Скрытая от посторонних глаз.
Я подошла к сундукам у окон, нашла платье и вытащила его.
Эмми Скотт устала и грустила.
Зато Ревери Кросс собиралась на Осенний бал.
Уилл
Наши дни
В паху болезненно ныло. Я перевернулся в постели. Мой член выпирал под простыней. Протянув руку вниз, сжал его в кулаке, начал медленно поглаживать твердую плоть.
Твою мать.
Почему эта девчонка всегда оказывала на меня такое воздействие? Я уже был готов сдаться и пойти умолять ее. Знал ведь, что она не придет ко мне в комнату вечером, после того как оставил ее в гостиной. Я это знал.
Но надеялся, что ошибался.
Боже, я хотел ее. Мог бы списать это на то, что у меня давно не было женщины, но нет… Все дело в Эмери Софии Скотт и ее притягательной улыбке.
Каждая ее хмурая гримаса сполна оплачивалась одной улыбкой.
То есть так я думал раньше.
Утренний свет, струившийся через маленькое чердачное окно, согревал мою грудь. Кожу покалывало, а член набухал все сильнее.
Испустив хриплый стон, закрыл глаза, смочил ладонь языком и продолжил тереть себя быстрее, с большим напором.
Все в Эмми меня возбуждало. Не было такого, чтобы я не мечтал ее трахнуть. Она стала моей навязчивой идеей с самого начала.
Но почему?
Эм угрюмая, нетерпимая, склонна к резким суждениям… Пусть я знал, откуда взялись ее недоверие и черствость, но она отказывалась смягчиться по отношению ко мне даже спустя столько лет. Если Эмери до сих пор не прониклась симпатией ко мне, уже никогда не проникнется.
Любовь к замкнутой девушке, как я понял, — это Пиррова победа. Редкие моменты счастья доставались слишком дорогой ценой.
Однако она все равно всегда присутствовала в моих мечтах: прекрасная и обнаженная, она позволяла мне трахать ее, целовать ее губы до потери памяти, растворяться в ее запахе.
Снова и снова я гладил полностью эрегированный член, сочившийся для нее. Образы Эм, зарывшейся в мои простыни, такой мягкой и сладкой, заполнили мысли.
Ну и ладно. К черту.
Я пытался забыть ее с другими. Встречался с женщинами, совершенно не похожими на Эмери, лишь бы выкинуть ее из головы, но в конечном итоге причинял себе еще больше боли.
Чувствуя, что кончаю, напряг живот и представил себя внутри нее. Как вхожу в Эмми с силой и заставляю стонать.
Возможно, если получится поиметь ее, то я смогу уйти — словно щелкнет выключатель и она утратит свою значимость.
— Трахни меня, детка, — прохрипел, дергая член все быстрее. — Давай, раздвинь ноги.
В своей фантазии я прижимал девушку к матрасу собственным весом, уткнувшись носом ей в волосы. Она целовала меня, улыбалась, пока я резко проникал в нее и, боже, она этого хотела. Мягкая кожа ее подтянутого живота липла от пота, а я продолжал двигаться над ней.