Спагетти летели в лицо, пачкая очки, пока он запихивал в меня горсть за горстью. Паста давила на горло так сильно, что я не могла дышать.
Беззвучные слезы текли из глаз. Отвернувшись, попыталась выплюнуть еду, но Мартин схватил меня за щеки и надавил, заставив разжать челюсти.
Я не могла перестать плакать, задыхаясь. Не могла дышать, ухватившись за край стола. Зубы впивались во внутреннюю поверхность моих губ.
Пыталась думать о своей беседке. Поможет ли Уилл достроить ее?
Какой красивой она получится.
Уилл и беседка… Уилл и беседка…
Теплый ветерок обдувал мое лицо, листья на деревьях пахли летом.
Пока Мартин кричал, а я давилась спагетти, не получалось закончить ни одной связной мысли.
Я не могла думать. Не могла вспомнить, как выглядел Уилл. Как выглядела моя беседка.
У меня не было ни беседки, ни Уилла Грэйсона.
Не было ничего, кроме этого.
Не было ничего, кроме этого.
Эмери
Наши дни
Завернувшись в полотенце, проигнорировала взгляд из-за стекла, который чувствовала на себе, схватила одежду, принесенную Микой, и пошла в приватную, стоит надеяться, ванную. Конечно, там тоже могло быть установлено двустороннее зеркало.
Я сняла промокшие боксеры и майку, просушила волосы полотенцем, насколько было возможно, расчесала их щеткой, которую нашла у раковины. После этого надела чистые трусики — постирала их прошлой ночью и повесила сушиться на дверь душа, — чьи-то боксеры и белую оксфордскую рубашку.
Вещи были велики, поэтому я подвернула шорты и рукава рубашки и застегнула все пуговицы. Если предположить, я бы сказала, что эта одежда принадлежала Рори, поскольку он был самым маленьким.
Но я в ней все равно утопала.
Вернувшись в спальню, убрала нож в ножны и сунула его в нагрудный карман. Я до сих пор не знала, откуда он взялся. Тот, чьими стараниями я попала сюда, наверное, хотел, чтобы у меня была возможность защищаться. Но если они не желали мне вреда, зачем вообще сюда приволокли?
Так много вопросов.
Я повернула голову к стене с антикварным спортивным инвентарем, которую заметила ранее, но не осмотрела. На ней оружия было предостаточно. Крикетные биты, старые лопасти весел для гребли и…
Подойдя ближе, взяла коробку со старинными рыболовными крючками. Перевернула ее, вынула подкладку и положила на стол у стены, а четыре крючка отнесла к комоду, где Эйдин оставил бинты.
Вонзив каждый крючок в марлю, намотала ее на костяшки. Головки расположила между пальцами, чтобы зафиксировать их, так что острые изогнутые концы торчали наподобие когтей.
Сдерживая улыбку, сделала из бинта перчатку, оторвала конец от рулона и заправила его в повязку над ладонью.