Самостоятельно я училась многому.
Меня не смущало, что я не вписывалась в коллектив; что мы не купались в деньгах. У нас был красивый, достаточно большой дом. Старинный, в викторианском стиле, трехэтажный (ну, четырехэтажный, если считать подвал), из красного кирпича с серой отделкой. Он принадлежал трем поколениям нашей семьи. Родители бабушки построили его в тридцатых годах прошлого века, и она жила здесь с семилетнего возраста.
Войдя внутрь, я сразу сбросила обувь, захлопнула за собой дверь и побежала наверх. Миновала спальню брата, швырнула сумку в свою комнату и двинулась дальше по коридору, на всякий случай ступая тише. У бабушкиной комнаты я остановилась, прислонившись к дверному косяку. Миссис Батлер, ее сиделка, оторвалась от книги — очередного военного триллера, судя по обложке, — и улыбнулась. Кресло женщины перестало раскачиваться.
Натянуто улыбнувшись в ответ, я перевела взгляд на кровать.
— Как она? — спросила, бесшумно подойдя ближе.
Миссис Батлер встала.
— Держится.
Я посмотрела на бабушку, ее живот слегка содрогался, а губы сжимались при каждом выдохе. Все лицо было испещрено морщинами, но я знала, что ее кожа на ощупь мягче, чем у младенца. Я ощутила аромат вишнево-миндального шампуня — миссис Батлер помыла ей голову сегодня. Я погладила бабушкины волосы.
Гран-мэр [3] . Самый важный человек в моей жизни.
Лишь ради нее я не уходила.
Мое внимание привлекли ее бордовые ногти. Наверное, сиделка накрасила, не сумев склонить бабушку к нежному розовато-лиловому цвету. Я не сдержала слабую улыбку.
— Пришлось ненадолго дать ей кислород, — добавила миссис Батлер. — Но сейчас все в порядке.
Наблюдая, как она спит, кивнула.
Брат был убежден, что бабушке оставались считаные дни. Она все реже поднималась с постели.
Только бабуля не сдавалась. Слава богу.
— Ей нравятся записи, — сообщила сиделка.
Я посмотрела на стопки виниловых пластинок, лежавшие возле старого проигрывателя. Некоторые были небрежно вставлены обратно в обложки. Я нашла их на дворовой распродаже в прошлые выходные. Мне показалось, бабушка, дитя пятидесятых, порадуется такому подарку.
Ну, родилась она раньше, а в пятидесятые была подростком.
Миссис Батлер взяла сумку и достала ключи.
— Ты справишься сама?
Не глядя на нее, снова кивнула.
Она ушла, а я еще ненадолго задержалась в комнате. Подготовила таблетки и инъекцию на вечер, приоткрыла окно, чтобы впустить свежий воздух. Миссис Батлер просила этого не делать, потому что аллергены могли негативно повлиять на бабушкино дыхание.
Бабушка на это ответила: «К черту все». Она любила осень, к тому же ей нравились запахи и звуки, доносившиеся с улицы. Я не хотела лишать ее маленьких удовольствий только для того, чтобы продлить это мученическое существование.