— Она была ребенком, Уилл. — Вступив в спор с другом, Кай развернулся на стуле. — Гумберт требует от нас сочувствия, и большинство читателей идут у него на поводу. Потому что мы готовы все простить человеку, если он привлекателен для нас.
Я уставилась в парту, не моргая.
— Ло ему безразлична, — продолжил Кай. — Он всего лишь питает слабость к маленьким девочкам. Она подверглась насилию.
— И сбежала от него к детскому порнографу, Кай, — огрызнулся Уилл. — Если ее насиловали, почему ей не хватило ума не вляпаться в аналогичную ситуацию?
Проведя большим пальцем по глянцевой обложке книги, я услышала скрип. Мой подбородок дрожал, в глазах слегка защипало.
— Ну, серьезно, зачем она это сделала?
— Я о том же, — согласился еще один парень.
Слова вертелись на кончике языка. Хотелось сказать, что они слишком все упрощают. Легче осуждать девочку, о которой ты ничего не знаешь, чем с пониманием отнестись к ее обстоятельствам. Гораздо удобнее не учитывать неизвестные факторы, вещи, которые нам никогда не понять, потому что мы поверхностные, избалованные невежды.
Ты не уходишь, потому что…
Потому что…
— Иногда насилие воспринимается как любовь.
Я моргнула. Голос прозвучал так близко, что в ушах загудело. Медленно подняв глаза, я посмотрела на Дэймона Торренса. Он был в помятой рубашке; ослабленный галстук болтался на шее.
Кабинет погрузился в тишину. Я бросила взгляд на Уилла, сидевшего рядом. Тот, сдвинув брови, смотрел вперед.
Мистер Таунсенд подошел ближе.
— Насилие воспринимается как любовь… — повторил он. — Почему?
Дэймон оставался абсолютно неподвижным, казалось, он даже не дышал. Затем, посмотрев на учителя, непоколебимо ответил:
— Изголодавшийся человек проглотит что угодно.
Его слова повисли в воздухе. Я замерла; на мгновение мне стало тепло. Возможно, он не такой уж безмозглый.
Ощутив на себе чей-то взгляд, я повернула голову. Внимание Уилла было сосредоточено на моей ноге. Когда взглянула вниз, обнаружила, что сжала подол, частично обнажив царапины и синяк на бедре. Пульс участился, и я одернула юбку к коленям.
— Откройте последнюю главу, пожалуйста, — попросил Таунсенд. — И достаньте пакет заданий.
Синяк начал болезненно пульсировать. Вдруг стало трудно дышать.
Ты можешь получить все, что захочешь, неужели не понимаешь? Я любого растерзаю за тебя .
Мой подбородок задрожал. Нужно выбраться отсюда.
Иногда насилие воспринимается как любовь …
Покачав головой, я собрала вещи, встала, перебросила ручку сумки через плечо и стремительно двинулась по проходу к двери.
— Куда вы?
— Дочитаю книгу и закончу структурный анализ в библиотеке, — сказала я, обернувшись, и, сморгнув зависшие на ресницах слезы, пошла дальше.