— Николай, — сказал следующий. Высокий, худой, с длинными волосами, собранными в хвост. Он сидел у окна и смотрел на меня с ленивой усмешкой.
— Олег, — еще один. Молодой, на вид лет двадцать два, с детским лицом и испуганными глазами. Он смотрел на меня, как на спасительницу, и я почувствовала, как у меня сжалось сердце.
— Илья, — раздалось с последней парты. Парень с бритой головой и татуировкой на шее — какой-то сложный узор, почти как у Кирилла. Он смотрел на меня с вызовом, явно копируя поведение соседа. — А ты, Мария Александровна, замужем?
Я подняла бровь.
— Это не относится к занятию, Илья.
— А я просто спросил, — он усмехнулся. — Интересно же. Красивая женщина приходит в СИЗО. Муж, наверное, не знает, куда ты ходишь?
По классу пробежал смешок. Я почувствовала, как кровь снова приливает к лицу. Второй. Еще один.
— Мой муж знает, куда я хожу, — ответила я холодно. — И я не вижу смысла обсуждать это на занятии. Илья, ты хочешь учиться или будешь мешать?
Он пожал плечами, но ухмылка с его лица не исчезла.
— Учиться хочу, — сказал он. — Но если у тебя есть муж, то зачем ты здесь? Денег не хватает?
Я почувствовала, как внутри закипает злость. Но я не позволила себе сорваться. Сделала глубокий вдох и посмотрела на него в упор.
— Илья, я здесь не из-за денег. Я здесь, потому что я хочу помочь. Если тебе не нужна моя помощь — ты можешь не приходить на занятия. Но если ты пришел, ты будешь слушать и работать. Это ясно?
Он скрестил руки на груди, но промолчал. Я перевела взгляд на остальных.
— Кто еще не представился?
— Данила, — сказал последний. Мужчина с густой бородой и добрыми глазами. Не знаю, что он делал здесь, но он смотрел на меня с теплотой, почти как отец на дочь.
Я записала все имена. Кирилл, Михаил, Виктор, Антон, Сергей, Николай, Олег, Илья, Данила. Девять мужчин. Девять судеб. Девять пар глаз, которые смотрели на меня по-разному. Но один взгляд выделялся среди всех — его.
— Так, — сказала я громко, поворачиваясь к доске. — Запишем тему сегодняшнего занятия: «Структура делового письма. Отличия от личной переписки». И, Кирилл, — я повернулась к нему, — если хочешь получить «отлично», тебе придется работать.
Он улыбнулся. Широко, почти искренне.
— Я буду работать, Мария Александровна, — сказал он. — Обещаю.
Но я знала, что это была не просто улыбка. Это была игра.
Занятие длилось полтора часа, но мне показалось, что прошла вечность.
Я говорила о структуре писем, о том, как правильно оформлять шапку, обращение, подпись. Я старалась не смотреть на него, не думать о нем. Но его взгляд жёг затылок. Я чувствовала его на своей спине, на шее, на руках, когда я писала на доске.