Но, тут на дороге, которая шла от монастыря, огибая кладбище и выходя к болоту, показались силуэты всадников. Это оказались наши драгуны, которых вел вахмистр Кирилл Ширяев. Спешившись возле меня, он сразу доложил обстановку. И я закричал французам:
— Сдавайтесь в плен! Так приказал ваш полковник! Весь штаб вашего полка уже сдался, а ваш лагерь в монастыре разгромлен нашей кавалерией!
И вражеские егеря, услышав такое и увидев на нашей стороне подмогу из драгун, прибывшую именно со стороны французского бивака, начали складывать оружие. Погибать, когда командование уже сдалось, они не видели смысла. Наша победа была полной. И вскоре я уже въезжал на коне, которого уступил мне вахмистр Ширяев, в старинный монастырь.
С высоты седла при свете луны и костров, зажженных внутри и снаружи древней обители, я рассматривал сохранившиеся три монастырских стены, две мрачные башни по углам на фасадной стороне, въездную арку, лишенную ворот, остатки монастырской церквушки и еще каких-то сооружений в просторном дворе. Повсюду лежали трупы французов, бродили лошади, валялось оружие, а в воздухе пахло порохом, кровью, дымом от костров, лошадьми и дерьмом. Тем не менее, меня наполняла радость, что, несмотря на все трудности, нам удалось победить неприятеля, значительно превосходящего нас числом. Не даром Суворов говорил, что побеждать нужно не числом, а умением. И мы на этот раз сумели сделать именно так.
Конечно, сыграла роль внезапность нападения наших кавалеристов на вражеский лагерь с тыла. Как и то, что семеновцы не дали возможности французским егерям передового отряда прийти на помощь своему штабу, связав их боем. Впрочем, чего там скромничать? Заслуга в победе была, в первую очередь, офицеров, спланировавших операцию. Дорохов предложил дерзкий план ночной атаки неприятеля с неожиданной стороны, а я поддержал его предложение, организовав удар пехотной полуроты с противоположного направления.
Завидев меня, поручик сразу поехал навстречу, доложив о своей победе. Не получив ни единой царапины в бою, Федор выглядел очень довольным и все еще не слезал с седла, объезжая захваченный монастырь на своем Гарсоне и всюду давая указания по праву командира-победителя. Нашим воинам он сразу же поручил конвоировать пленных французов. И теперь под вооруженным конвоем пленные французские солдаты убирали трупы своих товарищей, павших в бою, с монастырского двора. Живые относили мертвецов к монашескому кладбищу, чтобы похоронить утром. Недалеко от покойников, раздетых и сложенных в длинный ряд, пленные французские егеря зажигали костры, чтобы прогреть мерзлую землю, в которой на рассвете им предстояло вырыть могилы. А другая команда, состоящая из трех десятков егерей, которых мы пленили на болоте, занялась заготовкой дров под конвоем семеновцев.