Но, баронесса, кажется, испугалась за меня не на шутку. Наплевав на то, что мы находимся на виду у всего лагеря, Иржина порывисто схватила меня за руку, а ее голос дрогнул:

— Я знаю, что вы человек чести, князь. Но разве дуэль решит проблему, если, допустим, они убьют вас? В чем тогда будет справедливость? Пожалуйста, позаботьтесь о себе. Я не хочу, чтобы вы пострадали из-за меня. Не надо дуэлей. Лучше прикажите арестовать их. Это же в вашей власти. И это будет справедливым, не так ли?

Услышав эти слова, я подумал, что женщина рассуждает здраво. Ну кому будет польза, если я, допустим, убью, майора фон Бройнера? Ведь вскоре к чумному монастырю должен подойти ландштурм, возглавляемый его родственником, полковником. И, таким образом, наш потрепанный в боях отряд соединится с крупными силами союзников. А если я убью виконта Моравского, то мы не попадем в его замок, где сможем переждать опасное время, залечим за надежными стенами крепости раны и дождемся заключения Пресбургского мира.

К тому же, баронесса права, что кто-нибудь из этих двоих может меня ранить или совсем пристрелить на дуэли. Нет, я не боялся умереть, уже сделав это однажды, когда провалился сюда сквозь время, но, если меня убьют, то кто тогда станет заниматься прогрессорством в этой реальности? А я в нее уже хорошо вжился, и попадать куда-то еще после очередной смерти мне совсем не хотелось. Потому я решил, что воспользоваться советом любовницы будет, в данном случае, вполне разумным решением.

Увидев у одного из ближайших костров верного Степана Коротаева, я подозвал его к себе, приказав немедленно обеспечить вооруженный конвой. Вскоре я нашел и барона с виконтом, которые пристроились возле Дорохова. Сидя у костра, они пили чай и обсуждали произошедшее сражение. Виконт держался за свой живот, но отнюдь не выглядел опасно раненым. Видимо, у баронессы все-таки не хватило силенок, чтобы распороть ему живот достаточно серьезно. Они что-то рассказывали и над чем-то смеялись. И голоса виконта и барона в этот момент показались мне глухими и бездушными. Радуясь победе вместе с Дороховым, они явно не осознавали, что их недавние действия оставили глубокие шрамы на сердце баронессы. Я подошел к ним с решимостью, готовый защищать честь своей женщины, пусть и не на дуэли, а с помощью своей власти командира отряда.

— Понимаете ли вы, господа, что совершили насилие в отношении баронессы и ее сестры? — произнес я, стараясь говорить уверенно.

Барон и виконт замерли, повернувшись ко мне. И я увидел, как на их лицах отразилось смущение.