В это холодное зимнее утро, когда рассветное небо только собиралось озариться первыми лучами восходящего солнца, кавалеристы Федора Дорохова незаметно обогнули холм по узкой тропе, идущей вдоль русла замерзшего ручейка. Их фигуры, закутанные в шинели, ступали тихо, стараясь слиться с окружающей природой. Даже боевые кони, которых каждый из них вел за собой, не ржали, не нарушая тишину леса, стоящего вокруг на склонах холмов, словно бы и животные понимали, какое серьезное дело им предстоит. Так, незаметно, они достигли места сбора, скрытого от неприятеля за скалой, где, проверив оружие, подготовились к стремительному броску. Каждый из них чувствовал напряжение момента, когда на грани между жизнью и смертью решалась судьба сражения. И, выдвинувшись по команде из-за скал, они внезапно атаковали французов.

Дорохов с огнем в глазах и с трофейным длинным кавалерийским палашом в руке, отобранным у пленного французского офицера и сверкающим сталью в первых лучах рассветного солнца, восходящего на ясное зимнее небо, очистившееся от облаков, смело повел наших кавалеристов вперед. По команде поручика всадники выметнулись из-за скалы. Набирая скорость, они помчались к цели, туда, где впереди на широкой скальной площадке за нестройной линией старых деревьев, растущих на склоне возвышенности, раскинулся лагерь, захваченный французами. И в сердце каждого русского всадника горела ненависть к врагам вместе с решимостью покарать супостатов.

Когда они еще не достигли границы лагеря, Дорохов услышал стрельбу на болоте. Потому, как только вышли на место сбора, он заторопился, приказав атаковать сходу, не теряя времени. Лагерь, наполненный дымом костров, оказался защищенным слабо. Устремившись с основными силами к чумному монастырю, где должен был находиться штаб французского полка во главе с полковником Анри Верьеном, майор Жерар Жоспен оставил охранять бивак возле рудника не более взвода своих егерей, которым помогали легко раненые в недавней стычке с австрийским ландштурмом. Этого, по мысли майора, должно было вполне хватить, чтобы блокировать любые попытки австрийцев вырваться наружу из выработок под холмом, куда французы загнали их, словно крыс. Иных же опасностей Жоспен предугадать не смог.

Французского командира и без того слишком взволновало внезапное наличие впереди между холмов на пути к монастырю русской пехоты, непонятно откуда там взявшейся. Впрочем, получив от разведчиков сведения, что пехотинцев противника там не более полуроты, и они, должно быть, представляют собой тот самый блуждающий отряд, состоящий из русских гвардейцев Семеновского полка, на поиски которого французские конные егеря и были отправлены, майор Жоспен, подумав, что эти русские движутся к монастырю, и разгромить их на марше будет для конных егерей достаточно легкой задачей, принял решение немедленно атаковать основными силами, чтобы пробиться к штабу своего полка в монастыре как можно скорее. Майор надеялся предстать перед полковником Верьеном в качестве победителя. Ведь тогда, скорее всего, полковник простит досадные потери в стычке с ландштурмом и опоздание к месту сбора. Потому, когда Дорохов прорвался с тыла к лагерю во главе отряда наших кавалеристов, основных сил французов там уже не было, поскольку их связали к тому времени боем на болоте пехотинцы-семеновцы под моим командованием.