— Прекрасная Мирабелла предпочла герцогу неотесанного лесника. Значит вот что было нужно.

— Можешь выкатить мне бочонок коньяка из герцогских подвалов в знак признательности за то, что я помог тебе раскрыть эту тайну, — очевидно, что-то для себя решив, Бруно всё так же спокойно направился к столу, хотя и оставался при этом между Удо и мной. — Сейчас у меня только вино. Будешь?

— Оставь себе.

— Так и знал, что герцог Керн не пьёт с утра, — отставив бутылку, которую успел взять в руки, Бруно снова развернулся к нему. — Так чего ты хотел?

— Забрать герцогиню домой, разумеется.

Теперь Удо мне улыбнулся, и я едва сумела остановить себя от того, чтобы стянуть пальцами платье на груди в нелепой попытке закрыться.

— Пять минут назад герцогиня не желала видеть даже твоей тени, так что, боюсь, с этим возникнут трудности.

А вот Бруно в мою сторону даже не повернулся. Присев на край стола, он продолжал смотреть на герцога, как полагается смотреть учтивому хозяину на надоедливого и нежеланного гостя.

— Тогда что же она не скажет мне об этом сама? — ничуть не смущаясь под этим взглядом, Удо прошёл вперёд и расположился в кресле, стоящем у камина.

Том самом кресло, в котором Бруно сидел вчера, когда я вылетела из спальни, сгорая от желания расцарапать ему лицо.

— Смелее, жена моя, Мирабелла. Ты решила меня покинуть?

Он расправлялся манжету так, будто спрашивал меня о сущем пустяке, и это значило, что он в ярости.

Достаточно было сказать «Нет». Опуститься на пол к его ногам и умолять о прощении, уверяя его в том, что всем сердцем раскаиваюсь в своей ошибке.

Едва ли это помогло бы мне или Бруно, но позволило бы хоть немного оттянуть время.

Вместо этого я упрямо сжала губы и провела ладонью по упавшим на лицо волосам, убирая их назад.

— И как можно скорее.

Удо помолчал, по всей видимости, давая мне одуматься, а потом хмыкнул:

— Вот как. Какая ты стала смелая за его спиной. Или правильнее будет сказать, под ним?

Он поднял лицо так резко, что я не успела отвернуться, а Бруно встал со стола.

— Выбирайте выражения, герцог.

Он осадил Удо прежде чем я успела раскрыть рот, и сделал это так естественно, что пол качнулся у меня под ногами.

За такое тот должен был обратить его в горстку пепла на месте, как обратил бы любого, посмевшего так дерзить.

Вместо этого Удо только повернул голову, послушно переключая внимание на него.

— Ты решил поучить меня хорошим манерам?

— Не знал, что в этом есть нужда.

Теперь в голосе Бруно слышались опасные, хотя и тщательно выверенные нотки.

Наблюдая за тем, как они прожигают друг друга взглядами, я на мгновение забыла и о том, чем это могло грозить нам обоим, и о том, что причиной этой опасности была я сама.