— Ты бы не дал мне развод.

— Разумеется, нет. Ты принадлежишь мне. И у меня нет времени разбираться в этих бреднях.

Я заставила себя вдохнуть и начать сначала.

— Удо…

— Замолчи, — он оборвал меня так резко, что я забыла всё, что собиралась сказать.

— Хватит, — Бруно встал между нами, одним решительным движением отодвинул меня себе за спину. — Герцогиня сказала, что никуда не пойдёт. А я не позволю тебе прикоснуться к ней, как ты, надеюсь, понимаешь.

Удо вскинул подбородок, принимая этот вызов, но, как ни странно, не атакуя первым.

— Значит ты предлагаешь договариваться?

Смотреть на него больше не было сил, и я уставилась в плечо Бруно, с трудом сдерживаясь от того, чтобы снова в него вцепиться.

Герцог Удо Керн никогда не был скуп, и он в самом деле возмутился не украденным кошельком. Он явился за мной и был настроен серьёзно.

— Я бы предложил тебе тихо развестись и забыть о существовании прекрасной Мирабеллы, но ведь так просто не получится? — Бруно всё ещё был насторожен, но, судя по тону, считал, что главная опасность миновала.

Глядя на него тяжело и с нескрываемым недовольством, Удо покачал головой:

— Конечно, нет. Она моя.

— Я тебя понял. Предлагай.

Это начинало походить на какую-то странную, хорошо знакомую и до определённой степени приятную им обоим игру, правил которой я не понимала.

Ухмыльнувшись, Удо обжег меня красноречивым взглядом.

— Мне нужно вернуться в Столицу. На неделю, может, чуть больше. Это время Мирабелла проведёт в моём замке. Когда вернусь, обсудим, как будем жить дальше, но оскорблять свою честь я не позволю.

Бруно кивал, слушая его, а когда Удо закончил, вдруг засмеялся. Тихо, коротко, так, что мне сделалось не по себе.

— Полагаю, этот момент стоит прояснить, герцог. От того, что ты называешь своей честью, уже мало что осталось.

Короткой паузы, сделанной им, оказалось достаточно, чтобы щеки вспыхнули так, будто он меня ударил.

Удо, очевидно, истолковал услышанное так же, и подался вперёд.

— Сложно назвать человеком чести того, от кого вынуждена спасаться бегством его собственная жена. Едва ли ли благородный герцог с этим не согласится.

Бруно закончил в середине его движения, и Удо застыл, будто налетев на стену.

Его лицо по-прежнему ничего не выражало, но я готова была поклясться, что в этот момент он ненавидел нас обоих. Ненавидел, но не мог эту ненависть выместить.

Понять бы ещё, почему.

— Моя честь — не твоя забота.

— К счастью, да, — легко пожав плечами, Бруно бросил на меня короткий взгляд, чтобы убедиться, что я его слова поняла правильно. — Но, видимо, мне всё-таки суждено отведать отменного коньяка из герцогских подвалов.