Ни один из них не собирался уступать, и что было ещё более удивительным, Бруно явно не чувствовал себя уязвимым.

— Что ж, — приняв наконец какое-то решение, Удо беззвучно коснулся ладонями подлокотников кресла. — Благодарю за напоминание. Но о моих манерах мы с герцогиней побеседуем наедине.

— Она никуда с тобой не пойдёт, ты же слышал.

Он не двинулся с места, пока герцог вставал, но я чувствовала, что он предельно собран и готов действовать.

Вот только я не понимала, как.

Зато мой муж, по всей видимости, понимал, потому что воздух в комнате начал ощутимо сгущаться.

— Нет. Не так. Ты, — он даже не взглянул в мою сторону, хотя обращался ко мне. — Сейчас приведешь себя в порядок, чтобы каждому свинопасу не было ясно, что ты блудливая дрянь. Выйдешь отсюда и вернёшься домой.

— Нет, — я не узнала свой голос, произнеся это. — Я взяла твои деньги, это правда. Забирай и уходи, но я никуда не поеду.

Удо повернулся и шагнул ко мне. По мере того, как он приближался, во мне крепла уверенность, что сейчас он ударит по-настоящему, но вместо этого он только сжал мой подбородок. Не так, как Бруно, а больно, демонстрируя свою власть.

— Думаешь, он будет тебя содержать? Ты просто не знаешь Бруно. Он приучит тебя есть со своей ладони, а потом наиграется. И ты либо отправишься обратно к отцу голодранкой, либо вынуждена будешь вежливо принимать в этом доме его шлюх. А я не приму тебя обратно, потому что мне не нужна жена, обслуживавшая лесника на глазах у всей округи.

Я замерла под его рукой, позволяя бросать слова как камни, потому что сейчас Удо был страшен. Его лицо оставаться бесстрастным, но светлые голубые глаза сделались почти синими.

В этом похожем на транс состоянии я не заметила приближение Бруно, но вздохнула с облегчением, когда он сбил руку Удо.

— Я же попросил быть в моём доме аккуратнее в словах, герцог Керн.

В этом обращении было столько затаенной насмешки, что я опешила, а Удо развернулся к нему, забыв обо мне.

— Ты забываешься.

— Не я один. Что ты сделаешь, выкрутишь ей руки и потащишь силой?.

— Если придётся. Место моей жены в моём замке.

— Я больше не хочу быть твоей женой, — я услышала себя будто со стороны, настолько решительно и хрипло прозвучал мой голос. — Ты меня не заставишь.

Удо бросил на меня полный презрения взгляд.

— Есть одна проблема, дорогая. Ты всё ещё ею являешься.

Это было правдой. Так же как и то, что после вмешательства Бруно дышать мне стало легче.

Даже допуская, что правы были они оба, хоть и каждый по-своему, я больше не чувствовала себя абсолютно одинокой. Именно эта сила помогла мне снова встретить взгляд мужа.