— Не смей говорить об этом, — задумавшись, я вздрогнула, когда из гостиной снова раздался голос моего мужа.
Удо едва сдерживал холодное и опасное бешенство, но даже оно Бруно не пугало.
Судя по звукам, он поднялся и начал мерять комнату шагами.
— Подумай сам, герцог. Ошибки случаются. Даже с тобой. Эта девочка не чета двум твоим предыдущим женам, ты и сам это видишь. Если она оказалась способна сбежать, кто знает, что еще она может сделать с собой? И тогда ты точно будешь выглядеть бледно. В третий раз овдоветь…
— Довольно, — Удо поставил бокал на стол так резко, что непонятно было, как не разбил. — У меня действительно нет ни времени, ни желания сейчас разбираться в этом.
— Я тебя об этом и не прошу, — все так же спокойно Бруно поставил свой бокал и остановился. — Просто подумай об этом. В дороге хорошо думается, я знаю. И не торопись ни с ответом, ни со своим возвращением. А я пока присмотрю за герцогиней.
После недолгой и напряженной тишины в комнате снова произошло какое-то движение, и я готова была поклясться, что это Удо встал, чтобы приблизиться к нему вплотную.
— Не смей прикасаться к ней в мое отсутствие.
— Разумеется, — Бруно согласился спокойно, но головокружительно легко. — Я пальцем ее не трону, слово даю.
Удо уехал через час.
Одно из окон моей спальни выходило во двор, и лёжа в постели, я слышала, как там суетились провожавшие его люди.
Бруно пришёл ко мне через полтора.
Он вошёл тихо и без стука, остановился в дверях, проверяя сплю ли я.
Следовало бы и правда притвориться, но непонятная, ничем, в общем-то, не обоснованная злость жгла грудь, и я отвернулась на бок, спиной к нему слишком резко.
Очень хотелось повернуться и снова назвать его ублюдком — хотя бы за ту самоуверенность, с которой он посмел решать мою судьбу перед Удо.
Перина промялась, когда он склонился надо мной, оперевшись о неё ладонями по обе стороны от моей головы.
— Подслушивала?
В его тоне не было недовольства, но отчётливо слышалось удовлетворение и тщательно сдерживаемый смех.
Вместо ответа я зажмурилась крепче.
По поводу отъезда мужа я не испытала даже облегчения, настолько ситуация с ним казалась мне сложной и неразрешимой, несмотря на его мнимую готовность что-либо обсуждать.
От Бруно же пахло мылом и чём-то ещё, приятным и свежим, а капля воды с его волос упала мне на висок.
С его появлением мне стало заметно спокойнее, как будто он и правда мог защитить меня от неизвестности самим своим присутствием, и это злило до сведённых пальцев и желания на него накричать.
— Перестань, герцогиня, ты же знаешь, что я не сделал бы ничего тебе во вред.