Дом лесника оказался пуст.
Убедившись, что Бруно крепко спит, я сразу же распорядилась оседлать коня и приехала на рассвете, но Удо там уже не было.
Стоя на той самой шкуре, само существование которой продолжало вгонять меня в краску, я не просто чувствовала, а почти видела, как они сидели здесь у огня, как пили вино, как Удо замахнулся в порыве бешенства и получил ответный удар. Как они спорили, и Бруно настаивал на том, чтобы он взял собственные же деньги.
Как они разъехались в разные стороны, когда пришла пора.
Бруно вернулся домой ко мне, а Удо…
Куда отправился он, я не могла даже предполагать.
Даже одному из них хватило бы сил и умения замести следы так надежно, что невозможно стало бы обнаружить даже их тени.
На что они были способны вдвоем…
Возвращаясь в замок, я сожалела только о том, что так и не сумела догадаться. Потратила силы на то, чтобы разыскать Вильгельма и поехала к нему, в то время как нужно было просто вернуться сюда, и…
Я сама не знала, что потом.
Мое появление могло стать для Удо настоящим унижением.
Понимая так много, Бруно почему-то не позвал меня с собой, не отправил весточку с предложением приехать, значит для этого были серьезные причины.
Мне оставалось только смириться, и, к счастью ли, или к сожалению, похороны лучше чем что бы то ни было мне в этом помогли.
Прощание с герцогом Удо Керном и правда было красивым. Организуя его, я старалась так, как никогда, ни для кого и ни в чем прежде. Принимая соболезнования, большая часть которых была откровенной фальшивкой, я безупречно держала лицо, представляя себе, насколько сам Удо был бы доволен.
После потянулись похожие друг на друга и одинаково скучные дни.
Большая часть гостей задержалась в замке на неделю.
Бруно в его новом статусе, о котором было объявлено на третий день после погребения пустого гроба и шпаги, нужно было заводить приличествующие его положению знакомства и устанавливать связи.
Все время он проводил в кабинете или гостиной, безукоризненно выдерживая свой экзамен на то, чтобы считаться законным герцогом Керном.
Свои же обязанности я видела в том, чтобы проводить время в уединении и лишний раз не попадаться никому на глаза, чтобы ненароком не выйти из образа печальной и кроткой, смиренно ожидающей решения своей судьбы вдовы.
В свойственной ему манере Бруно, не посоветовавшись со мной, решил иначе.
Став полноправным хозяином этого замка и этих земель, он продолжал держаться как почтительный и смущенный сложившейся ситуацией не меньше моего гость. По всем неизбежно возникающим вопросам он обращался ко мне, как к хозяйке более законной, чем был он сам, и постепенно люди привыкали к этому.