Я не успела ни возмутиться, ни ответить, потому что на последнем слове он двинулся снова, теперь уже сильнее и резче.
Проехавшись спиной по шкуре, я смогла только вцепиться в него крепче и закусить губу, потому что это было именно так.
Он не любил меня, не пытался бестолково и нелепо лапать, умирая от стыда и непонимания того, что хочет сделать в итоге. Не использовал просто потому, что получил на это право и не упивался собственной властью.
Он трахал меня ритмично и глубоко, так, что помимо этого не оставалось ничего иного. Уже откровенно подаваясь навстречу ему, почти не контролируя собственное тело, я даже не чувствовала себя уязвленной тем, что стонала под ним точно так же, как моя собственная служанка.
Слишком громко, наверное…
Когда я в очередной раз начала кусать губы в попытке хоть немного сдержаться, Бруно перехватил меня за подбородок и надавил пальцами так, что мои губы разомкнулись.
Я уставилась на него рассеянно, непонимающе.
— Не сдерживайся, герцогиня. Кроме белок и птиц никто не услышит.
«Ты услышишь».
Я так и не смогла сказать это вслух — он поцеловал совершенно по-новому, грубо, глубоко, заставляя сдать все позиции разом, а когда отстранился, начал двигаться так, что мне оставалось только держаться за него крепче и закрыть глаза, когда с губ наконец сорвалось почти вырванное им: «Бруно».
© Лера Виннер 2024 специально для author.today
Первым звуком, пробившемся ко мне из реальности, стало потрескивание дров в камине.
Бруно выпустил меня из объятий и встал, и просто из упрямства я приподнялась вслед за ним.
Лихорадочно натягивать платье, изображая, что ничего не случилось, было глупо, поэтому я просто подтянула колени к лицу, села удобнее, перекинув волосы вперед.
— Значит, ты трахнул герцогиню, и можешь считать, что жизнь удалась?
Благородной даме не пристало заговаривать первой сразу после, но вместе с тем, благородной даме не пристало и отдаваться леснику так, как это делала я немногим ранее.
Вернувшийся из кухни Бруно одарил меня очередной выразительной улыбкой.
— Я говорил, что в моей постели не было герцогинь. А это мы еще не исправили.
Щеки обдало новой волной жара, и чтобы хотя бы попытаться скрыть это, я отвернулась к камину.
— Идиот.
На самом деле причин отворачиваться у меня было сразу две.
Точно так же, как и я, он не потрудился одеться, и я поймала себя на том, что разглядываю его внимательно и откровенно бесстыдно. Сильные ноги, прямую спину. Член.
Он оказался чертовски хорош собой, и это делало все произошедшее еще хуже.
Хуже самой мысли о том, что он действительно добился от меня всего, чего хотел, но сдержал при этом каждое свое слово.