Посмотреть там было на что.

У него оказался красивый член, не слишком большой, но и не маленький, ровный, и…

Я поспешила убрать растрепавшиеся волосы с шеи, перекинуть их через плечо — отчасти для того, чтобы прикрыться хотя бы ими, но в первую очередь, потому что стало невыносимо жарко.

Происходящее в целом начинало напоминать бред — такой же потусторонний и не поддающийся контролю, как то, что я видела в лесу.

Ничего больше не говоря, Бруно потянул вниз мое помятое платье, снял его медленно, откровенно наслаждаясь самой возможностью делать это, и отложил в сторону.

Только из упрямства не закрыв глаза, я сжала пальцами медвежью шкуру.

Остаться перед ним голой, выставленной напоказ и мало что соображающей точно никогда не входило в мои планы. Что бы я ни думала о нем…

Прежде чем я хотя бы попыталась отвернуться, он перехватил меня за щиколотку, удерживая не больно, но уверенно, коснулся губами колена.

Я физически чувствовала, как его взгляд неспешно опускается с груди ниже, и стиснула мех сильнее, когда его ладони, — на этот раз обе, — напротив, двинулись вверх. По бедрам, по животу и обратно.

Он не причинял мне боли, даже наконец перестал говорить немыслимые, недопустимые вещи, но казалось, что каждое его прикосновение оставляет на мне след.

Получалось, в том, что я никогда этого не забуду, он был прав тоже.

— Знаешь, а мне нравится эта идея, — он склонился ниже, но только для того, чтобы подняться цепочкой невесомых поцелуев от колена по ноге до бедра.

— Что?.. — я тут же умолкла, поняв, что ответила ему, не задумываясь, и что голос уже так очевидно сорвался, стал непристойным, сиплым. Каким я сама его никогда не слышала.

Бруно, очевидно, остался тоже впечатлен. Он даже оторвался от выступающей косточки на моем бедре, которую перед тем накрыл губами, и коротко поцеловал ставшую влажной кожу рядом.

— Я о том, чтобы заставить тебя просить. Как думаешь, сколько ты выдержишь?

Его язык скользнул по самому низу живота, и в отчаянной попытке остановить я снова сжала его волосы, потянула выше.

Как оказалось — к себе, потому что он откликнулся на это движение по-своему, снова лег сверху, накрывая меня собой, заставляя задыхаться от тяжести, которая уже совсем не пугала.

— Хорошо, что у нас будет время это проверить.

Теперь он наконец смотрел мне в глаза, и я видела, что на дне его зрачков пляшут искры — отсветы камина, лицом к которому он лежал.

Моя ладонь сама собой опустилась ему на спину, и платя ему его же монетой, я сжала коленями его бедра — бесстыдно и нетерпеливо. Ровно так, как захотелось в этот момент.