Просить его заткнуться или отворачиваться было унизительно и глупо, и я прикусила губу, чтобы суметь промолчать. Вот только Бурно это молчание понял слишком правильно.

В очередной раз посмотрев мне в лицо, он задержал ладонь на ребрах, чуть ниже груди. В дюйме от полноценного прикосновения.

— Он ведь ни разу не старался для тебя, да? Не раздевал так медленно, чтобы ты сгорала от нетерпения? Не заставлял терять голову и последний стыд? Спорить готов, он никогда не делал так…

Перехватил под спину удобнее, он заставил меня прогнуться и сдвинулся ниже, чтобы провести языком по животу, а потом еще раз, еще и еще. Медленно, влажно, вызывая неконтролируемую дрожь.

— Да черт тебя побери!.. — мои руки больше никто не держал, и я уперлась ему в плечи, пытаясь оттолкнуть.

Это было уже слишком.

За такое сопротивление Удо бы ударил, отвесил короткую, но унизительную пощечину, чтобы не оставить следа, но напомнить мое место, — это я успела проверить тоже.

Бруно же просто подался навстречу, в первый раз навалился сверху всем телом — тяжелый и горячий, он прижался так тесно, что мог кожей чувствовать, как быстро бьется мое сердце.

— Успокойся, Мира. Будет хорошо, обещаю. Так хорошо, как с ним ни разу не было.

Я запоздало поняла, что все еще хватаюсь за его плечи, но теперь это не вызывало во мне протеста. Я ему верила. Свое слово он пока во всем держал, и в том, как он прижимал меня к густой и мягкой шкуре, не было ни опасности, ни вызова.

А вот жгучее, заставляющее меня беспомощно замирать перед ним нетерпение было.

— Скажи мне «да», Мира, — он сместился, ложась, тем не менее, рядом, и широкая теплая ладонь соскользнула за пояс так и оставшегося болтаться на талии платья. — Скажи «да».

Его пальцы растерли по бедру густую и липкую влагу, двинулись ниже, а потом обратно, и это оказалось настолько приятно, что я изумленно охнула на вдохе.

Бруно должен был отстраниться. Должен был…

Вместо этого его пальцы остались там где были. Почти невесомо проведя губами по моей груди, он начал двигать ими ритмичнее, и мне показалось, что молния ударила прямо у меня в голове.

— Так хорошо? Тебе нравится? Мне делать это быстрее? Или помедленнее? Скажи хоть что-нибудь.

Его слова обжигали не хуже прикосновений, а движения при этом становились ритмичнее

— Мерзавец! Негодяй… — уже не пытаясь оттолкнуть, я просто ударила его по плечам.

Невесть почему засмеявшись, он снова навис сверху и прижал меня к себе, просунув ладонь между моей спиной и шкурой.

— Ну вот, уже не скот. Кажется, мы начинаем находить общий язык, герцогиня.