Его рука продолжала двигаться под моим подолом, дыхание сбивалось, и чтобы не застонать, я легонько прихватила зубами его нижнюю губу.

— Не думала, что ты такое трепло…

— Значит все-таки думала, — его лицо было прямо над моим, а на губах вспыхнула яркая и чуть рассеянная улыбка победителя. — Как приятно убеждаться в своей правоте.

Вместо пальцев меня коснулась раскрытая ладонь, и я подалась навстречу, с ужасом понимая, что не успела погасить короткий и изумленный стон.

Бруно засмеялся.

Прижавшись теснее, так, что стало трудно дышать, он склонился к самому уху и прихватил мочку губами.

— И что же ты думала обо мне, милая Мира? Я хочу знать.

О, рассказать ему об этом я была совсем не против!

Вот только он продолжал двигать ладонью так, что мои колени сами собой разъезжались в стороны. Обжигающе, сильно, не давая хоть немного собраться с мыслями.

В таком состоянии благом было молчать, чтобы не выдать себя хотя бы голосом.

Отведя прядь моих волос с виска, Бруно выдохнул горячо и резко.

— Прежде чем снова ты решишь гордо промолчать, позволь мне просветить тебя, — он обвёл ушную раковину языком, и я почти подавилась на вдохе. — Я могу делать это часами. Быстрее, медленнее. По-разному. Подводить тебя к самой грани, останавливаться, а потом начинать сначала. Раз за разом. Пока ты не начнёшь просить.

Он развёл пальцы шире, погладил почти невесомо. Так, что меня выгнуло под ним.

И поцеловал в щеку издевательски коротко и ласково, как целуют друзей.

— Ты ведь никого и никогда не просила о таком, да, Мира? Не забывалась полностью? Значит здесь я точно буду первым.

Он перехватил мои губы на вдохе, но целовал в этот раз совсем иначе — жадно, нетерпеливо, требовательно. Так, что мне оставалось только обхватить его плечи и откинуться на спину, позволяя ему делать всё, что заблагорассудится.

От этого он сбился с ритма, и ладонь соскользнула ниже.

Первый настоящий стон, вырвавшийся у меня, оказался изумленным и коротким. Он оборвался почти сразу, но Бруно замер. Отстранился и приподнялся, опираясь на колени.

Сама не зная, зачем, я села вслед за ним, в последний момент опомнившись, попыталась закрыться руками.

Он снова улыбался. Так выразительно и так красноречиво молча, что я обожгла его взглядом в ответ и медленно опустила руки, оперлась ладонями о шкуру, позволяя ему смотреть.

Скользя взглядом вниз от моего лица к обнаженной груди и обратно, он быстро, ничуть не смущаясь и не играя, разделся сам, и, забыв о том, что минуту назад мечтала прикончить его на месте за все, что он со мной сделал, я засмотрелась на него.