— Ты меня заставил. Почему ты не должен быть мне противен?

Все так же весело, но с заметной хрипотцой рассмеявшись, Бруно коротко поцеловал меня под подбородком.

— Неправда. Я тебя не заставлял. Но ты, герцогиня, человек чести, и это порядком осложняет тебе жизнь. Сколько ты замужем, чуть больше года? Готов поспорить, ты не изменяла Удо ни разу. Даже не подумала об этом.

Продолжая говорить, он подцепил шнуровку лифа и начал распускать ее с поразительной ловкостью. Как тот, кто регулярно делает подобное.

Столь пренебрежительное упоминание герцога я почти не заметила — пальцы невесомо скользнули по ставшей слишком чувствительной коже. Потом Бруно погладил смелее, уже раскрытой ладонью, и я все же позволила себе слабость прикрыть глаза, чтобы хотя не видеть — платье упало с левого плеча, обнажая грудь.

Вот и все.

Будучи с собой честной, я не верила, что он это сделает. Не верила, что на деле зайдет дальше поцелуев и фривольных прикосновений. Соглашаясь отправиться с ним в постель, я парадоксальным образом была убеждена, что он блефует, что не посмеет раздевать и в самом деле смотреть так… Как обещал.

Так, что воздуха вдруг стало слишком мало.

— Знаешь, о чем все это время думал я?

Он поднял лицо так неожиданно, что я не успела отвернуться, и дыхание перехватило снова.

— Пока ты так искренне обдавала меня презрением при каждой встрече, — не отпуская моего взгляда, Бруно легко обвел контур моей груди костяшками пальцев. — Я думал: «Что нужно будет сделать, чтобы ей стало хорошо? Как ей нравится? Ласкать языком? Или сжать так, чтобы не смела пошевелиться?». Может, расскажешь?

— Заткнись, — я вцепилась в его плечо до боли, понимая, что уже не могу его оттолкнуть.

— Я же сказал, не получится, — улыбнувшись почти неуместно весело, он прижал меня к себе крепче. — Но так и быть, ты пока можешь помолчать. Проверим опытным путем.

Прежде чем я успела вдохнуть как следует, он склонился ниже и обхватил сосок губами — осторожно, нежно. Отпустил и тут же медленно обвёл кончиком языка, а потом осторожно подул.

Прикусив губу, чтобы ненароком не выругаться так, как герцогине не пристало, я сжала его волосы так сильно, что едва не свело пальцы.

Не пытаясь вывернуться, Бруно тихо засмеялся и теперь уже сжал сосок зубами. Не больно, но так, что я замерла, не решаясь пошевелиться.

Он ждал.

Слушал моё дыхание, в самом деле пытаясь определить, как лучше, а потом мягко накрыл сосок губами снова. Горячее дыхание на влажной коже заставило дернуться, но Бруно удержал с неожиданной силой — и правда так, что ни пошевелиться, ни оттолкнуть. Только терпеть.