С Рыжим «земляк», что характерно, никогда не общался.

Нури даже пришлось лезть в электронный список учащихся, чтобы вспомнить его имя: Михаил.

— Зачем ты сказала, что у меня разрыв селезенки? — хмурая Хамасаки сидит рядом со мной, Эрнандес, Мартинес и прочими латиносми в приёмном покое медпункта.

Здоровенная комната с рядами стульев справа у глухой стены заполнена на треть.

— А я не тебе говорила! — добросовестно удивляется моя подруга. — Я своим командовала! Чтобы тебя быстрее отнесли.

— Ты нам соврала! — темнокожие соратники укоризненно качают головами.

— Добивалась срочного исполнения, — вздыхает Мартинес, на которую долго сердиться, по-моему, невозможно. — Извините.

— А что у тебя на самом деле? — африканец со сдержанным любопытством обращается к японке.

Раньше, насколько помню, они не сильно разговаривали друг с другом.

— Ушиб внутренних органов. Пара кровоизлияний. Трещина в ребре. — Миру перечисляет неохотно и после неуловимой паузы. — Но по-быстрому залатали в капсуле. Спасибо, что доставили.

— Эй, подруга, заканчивай кисляки давить, — нейтрально предлагает Айя. — Если ты ещё не поняла, твои земляки сегодня откровенно погнали против тебя!

— Я знаю. Это наше дело.

— Ну тогда какого хрена⁈ — взрывается совсем не скупая на эмоции Мартинес. — Рыжий как идиот рванул тебя защищать! У этой падлы-хань расширения — как у звёздного десанта! Челюсть вдребезги, лицевая кость тоже — а она мастер-класс по этому вашему кунг-фу устраивает! И ты сейчас такая вся в белом — снисходительно признаешь, что мы тебе помогли! Спасибо через нижнюю губу! Да в жопу его себе затусуй!

— А вы здесь причём? — ровно и спокойно спрашивает Хамасаки-младшая. — На Юнь бросился русский, не вы.

— Ты не видела. — Эрнандес придерживает за бицепс готовую разбушеваться подругу. — Захочешь — потом сама в записи посмотришь.

— А ведь белобрысая была права, — нейтрально замечает Мануэль, имея ввиду Юлию. — Сегодня и правда день разрушения старых альянсов и образования новых. Прикольно… не думал…

После того, как нас всех привели в себя после ударов инфразвуком, нам было сказано сидеть здесь, никуда не выходить и ждать администрацию.

Поскольку ушибленных оказалось больше, в себя пострадавших от охраны приводили партиями. Доктор, видимо, недельный запас нервов потратил.

Что интересно, кроме латиносов, меня и японки больше никого нет. Последнюю, мне кажется, здесь задержали исключительно по недоразумению: попала под горячую руку и была в медсекторе, когда голограмма завуча принялась орать во всю ивановскую.

Какое-то время сидим и молчим. Лично у меня ноют корни зубов, кончики ушей и жжёт в глазах.