Что интересно, силовое подразделение школьной администрации действительно притормозило на пару секунд, переваривая услышанное.

— РЫЖИЙ, ТРИ СЕКУНДЫ! РАБОТАЙ! ИЛИ БАБЛУ КАПУТ! — Мартинес продолжила орать, развернувшись через плечо и, похоже, сегодня решила разорвать вообще все шаблоны.

В следующий момент охрана отмерла и встретилась с импровизированным строем латиносов.

— Это что? — первым как ни странно отреагировал непосредственный Нури.

Дальше он быстро-быстро заговорил по-своему, живо обсуждая что-то с южанами.

— Это бунт. — Неожиданно хмуро отозвался кто-то это англоговорящих. — Spics гнут какую-то свою линию, но неясно, что именно. И время она выиграла. Чуток.

— Вилы. Вот это номер. — Макс благоразумно последовал примеру Ника, присоединяясь к нему и в точности воспроизводя демонстративный нейтралитет с ладонями на затылке.

Туда же последовали прочие англоговорящие плюс ещё кое-кто.

Латиносы тем временем, не чинясь, встретили охрану кулаками, ногами, коленями. Тут и там заработали самые разные расширения и нейропродукты, причём с обеих сторон.

Взрослые усмирители школьных проблем завязли в живом заслоне и начали впервые на общей памяти пробуксовывать на месте.

— Ух!

Макс, не опуская рук с затылка, непринуждённо и естественно изобразил удивлённого филина: один из охранников отвалился от свалки, заплёлся ногой за ногу, упал на асфальт и замер.

Тем временем Седьков, за которым наблюдала всё ещё минимум половина присутствующих, выдал нестандартный даже для себя тактический изыск.

Очкарик распластался над землёй чуть не в положении паука. Его правый кулак со всей дури на встречных курсах встретился с внутренней стороной бедра китаянки.

Из-под последней словно вышибли одну опору из двух. Юнь неловко взмахнула руками и принялась заваливаться на бок.

«Хорошо попал», — Макс, заранее сдающийся охране (которой сейчас было явно не до него), расширений коммуникации не отключал и в чат писал без проблем.

В следующий момент Рыжий распрямился, собирая раскоряченные крабом ноги на ширине плеч. Его лоб боднул китаянку снизу в уже не раз изувеченную за минуту челюсть.

Детали следующей доли секунды были закрыты их затылками, но буквально через момент не самые плохие приложения города (представителей непоследних семей) чуток нагнали прострации и жути: под ноги Юнь и Седькова упало что-то маленькое и алое.

Кто кричал (и что), большинство не поняли, так как были шокированы тем, что буднично заметила Юлия: «Сяовэнь себе кончик языка откусила».

Это подтвердилось ещё через удар сердца дальнейшими событиями и обильным кровотечением изо рта китаянки.