Волибор мчится к существу сзади и чуть со стороны, собираясь опустить свою булаву на заднюю часть твари. Я уже видел силу нашего гиганта: мужчина запросто переломает все кости чудищу. Однако оно каким-то образом смогло увидеть приближение нашего односельчанина: должно быть оно может смотреть не только змеиной головой, но и змеиными руками.

Ударом копыта, тварь снова отправляет Волибора в полёт.

Светозара мчится к чудищу, втыкает ей в бок копьё, но монстр этого будто не замечает. Продолжает идти ко мне. Одна из змеиных рук направляется в мою сторону, собираясь схватить за голову.

Моё тело реагирует быстрее, чем разум: не успел я даже испугаться, как я уже прыгаю вперёд, прямо на тварь. Уклоняюсь от змеиной руки и делаю длинный взмах справа-налево. Рассекаю человеческое туловище в районе солнечного сплетения.

Некоторое время уродина ещё стоит, после чего делает неуверенный шаг вперёд и заваливается на бок.

Змеиная голова и змеиные руки падают в одну сторону, лось и человеческое пузо в другую. Повезло, что у меня оказался при себе волшебный клинок. Без него у нас вряд ли бы получилось одолеть эту погань.

— Никодим! — Светозара бросается к парню.

Мы с Волибором тоже идём к павшему, но там уже сидит мой папаня. Федот положил руки на грудь нашему другу и что-то шепчет, закрыв глаза.

— Не бойтесь, с ним всё будет в порядке, — произносит он. — И не такое вылечивали.

— Ох, — стонет Никодим, приходя в чувство.

— Лежи, мальчуган, лежи. Сейчас я уберу всю боль.

— Ноги не трогай, слышишь? Вылечи, что эта тварюга наделала, а ноги оставь такими.

Мы со Светозарой удивлённо переглядываемся. У Никодима всегда были кривые ноги: выпрямить их для моего бати — делов на пару минут. Но парень всё равно отказывается. Предпочитает хромать по какой-то причине.

— Точно? — спрашивает Федот.

— Это мои ноги. Они такими были, такими и останутся.

— Ладно, как скажешь.

Никодима усыновил наш поп в возрасте двенадцати лет. Что было до того времени парень всегда отказывался говорить. Поведал лишь раз, что лишился родителей в детстве и с тех пор бродяжничал в Новгороде. Воровал, ночевал где придётся, выживал самостоятельно.

— Собирайтесь, — обрывает нас Волибор. — Нужно уходить, пока новые твари не появились.

— Слишком опасно идти сейчас к Вещему, — говорю. — Можем наткнуться на бродячих трупоедов. Лучше спрячемся где-нибудь и подождём до утра.

Так и поступили.

До самого рассвета мы сидим в плотной дерезе, не смыкая глаз. Даже девочки не смогли заснуть посреди леса. И правильно — как тут уснёшь, когда повсюду нечисть шастает, да умертвия завывают голосами нечеловеческими. Однажды даже шаги раздались человеческие неподалёку, некто скулил и причитал, но они прошли мимо. Никакой это был не человек — все люди сейчас дома.