Мы словно летим посреди ничего.
Всё окружающее исчезло.
Есть только мы, сгораемые во внутреннем огне. Ещё немного и сами превратимся в угли. Стоим на месте, но при этом эмоционально проходим целое сумасшедшее путешествие. Только для нас одних.
И посреди всего этого жара, бушующей страсти, она отталкивает меня сильным толчком, от которого у меня на груди остаётся обожжённый льдом отпечаток в виде ладони девушки.
Воевода
с князем стояли на смерть в последнем оплоте.
Они были дружны с самого детства,
Но только один из них смог выжить.
Землю выбили из-под ног.
— Чего ты? — спрашиваю.
— Прости, я тебе кое-что не сказала. Мы не сможем быть вместе…
Меня будто холодной водой облили.
— Всё дело в твоём положении? Из-за того, что я простолюдин?
— Нет, дело совсем не в этом, — произносит девушка. — Несколько месяцев назад я вела переписку с Черногором, Великим Князем Киевским. Я обещала ему, что вызволю его сына из заточения безумца, он в ответ обещал выгодный моей семье брак. Я ещё не невеста Чеслава, но скоро ей стану.
— Ты шутишь…
— Нет…
Ситуация хуже не представить! Казалось, у меня в руках теперь есть всё, о чём можно мечтать, но оно исчезло. Мир потерял краски, стал тусклым и ничего не значащим. Всё, что я делал до этого, больше не имеет смысла.
Какой прок от всех моих стремлений, если они не приведут к тому, что мне так сильно нужно?
Такую проблему не решить: Снежана потеряла дом и нуждается в сильном союзнике, ей нужен брак с одним из Великих Князей. Ей нужна сила, чтобы противостоять людоеду, который остаётся её господином во Владимиро-Суздальском княжестве.
— Стародум теперь на нашей стороне, — говорю. — Мы можем использовать эту крепость как защиту. Брак с четвёртым сыном Киевского князя больше не обязателен.
Пытаюсь её убедить, что она может остаться с нами, но какой в этом прок? Стародум — всего лишь удел с несколькими деревнями в подчинении, а Киев — целое княжество. Заполучить такого союзника — ценнее любого золота.
— Я дала слово, — безжизненным голосом отвечает Снежана. — Я не могу его нарушить.
— Ладно…
Улыбаюсь самой искренней улыбкой. Надеваю на лицо маску, которая скрывает всё, что пылает, бушует, переворачивается внутри.
Размечтался, идиот!
Между мной просто не могли исчезнуть преграды. Обязательно должна была найтись какая-нибудь стена, не позволяющая нам остаться вместе. Будто сам мир настроился против нас. Это не честно, не справедливо, это против всего того, что собой представляет человек. Это олицетворение жестокого мира, которому плевать, что ты хочешь.
Разумеется, я не сдаюсь. Чуть позже я постараюсь решить проблему, ставшую между нами, а пока что улыбаюсь и до боли сжимаю кулаки.