Пёс вздрагивает и замирает. Очень медленно поднимается на лапы, всё такой же заляпанный кровью, но физически — полностью здоровый. Отец плюёт на него в третий раз, и глаза Лютого тут же открываются. Некоторое время животное стоит неподвижно, словно глядя сквозь стену дома далеко-далеко за горизонт, после чего приходит в себя.
Начинает вилять хвостом, высовывает язык и пытается облизать батю.
— Ну всё, всё, довольно. Беги к своей хозяйке.
Пёс ещё некоторое время пытается облизать нас обоих, после чего бежит на улицу обрадовать соседскую дочурку.
— Ты как? — спрашиваю. — Всё нормально?
— Нормально.
— Сознание потерять не хочешь?
— В том-то и дело, — отвечает папаня. — Я даже не устал.
Он выглядит очень задумчивым, даже хмурым.
— Что не так?
— Помнишь, я раньше мог новый ноготь отрастить и на два дня спать ложился — подняться не мог. А теперь я целого пса из остатков соединил… и даже не почувствовал. Посмотри на меня: я всё так же бодр и полон сил.
— Так это же хорошо. Ты двадцать лет животных с людьми лечишь, вот и стал силён.
— Да, наверное, хорошо.
— Даже не сомневайся в этом. Что может быть плохого в том, чтобы лечить людей?
— Ничего плохого.
— Вот видишь.
Однако Федот остался хмурым. Я очень редко вижу его печальным — это самый счастливый человек на свете, его любит всё наше село. Все зовут его в гости, и он с радостью ходит. Очень редко когда он проводит свободное время дома, наедине с собой — всегда либо на подворье, либо у кого-то. Но сейчас он выглядит молчаливым и погружённым в себя.
— Ты какой-то не такой, — говорю. — Что случилось?
— Всё нормально, — вздыхает папаня. — Честно. Как твой поход? Принёс серп?
— И не только серп.
Пока описывал свою историю, свечерело.
День у меня выдался долгий, с самого утра в пути, поэтому и спать я пошёл пораньше. И уже перед самым сном, перед тем как провалиться в беспамятство до самого утра, тоненький нежный голос раздаётся над самым ухом:
«Спокойной ночи, Тимофей» .
Так тихо, что даже не понять, показалось или нет. Ответить я не успел — заснул.
До появления крепости Стародум из земли осталось 44 дня.
Воевода укрыл малыша собственным телом, чтобы тот не замёрз.
Если наутро его найдут мёртвым, то хоть ребёнок уцелеет.
Весь следующий день мы с батей и соседями собираем рожь, да не серпом, а настоящей косой-горбушей!
У каждого жителя села свой огород, но рожь всегда общая, на одном большом поле. Всё Вещее приходит, чтобы собрать урожай, посаженный ещё в прошлом году. У нас на Новгородской земле сажают только озимую рожь, что всходит за год, так как яровая, растущая полгода, даёт сильно меньше урожая. Спелость проверяем «на зуб»: если зёрна хрустят, значит готовы.