«Балабольная вы сотня, а не ратная».

— Ладно, — говорю. — Если найду время — приду.

— Эй, о чём это вы там болтаете? — кричит папаня с другого конца поля.

— Ни о чём!

— Вот и правильно! Работы ещё — конь не валялся, нужно всё до вечера успеть!

— Короче, ждём тебя в конце недели, — не унимается Ратмир.

— Я не приду, — говорю.

— Но мы всё равно будем тебя ждать.

И уходит, довольный.

Сегодня у нас праздник — день Велеса.

Его всегда устраивают в последний день сбора ржи. Но его нельзя праздновать до того, как будет собран последний колосок. Вот и работаем толпой изо всех сил, чтобы управиться к вечеру.

Всё это время я пытаюсь призвать краснокожую девушку, но появляется только красный меч, который пришёл ко мне на выручку в лесу. Никак не могу выбросить из головы, с какой лёгкостью клинок разрезал тела людей в чёрном. Если моя догадка верна, то он без помех пройдёт и сквозь дерево, и сквозь камень. Такой полезной вещи можно выдумать тысячу применений.

Вытягиваю руку, будто хватаю невидимую рукоять.

Меч тут же появляется в руке. Я держу его достаточно низко, чтобы односельчане не увидели. Делаю короткий взмах, и небольшой камень под ногами разваливается на две части. Действительно чудо!

Мысленно обращаюсь к краснокожей девушке, что сидела в клетке.

Пытаюсь настроиться на оружие.

— Ну же, появись, — говорю едва слышно. — Я знаю, что ты где-то рядом.

Девушка определённо дух. И, как любой дух, она очень своенравна. Она появляется как предмет, но не как живое существо. Это обидно, между прочим. Пусть я и не знаю как, но именно я освободил её из клетки на рынке. Ей стоило быть чуть более благодарной за мою помощь.

— Чего это ты делаешь? — спрашивает папаня. — Рука болит?

— Не, — говорю. — Это я так. Просто.

— Ну ты смотри. У одного моего друга детства тоже рука болела, а потом отнялась.

— Пустяк, ничего лечить не нужно.

Пока я не хочу никому говорить, что у меня появился чудодейственный живой меч, который может появляться и исчезать, когда угодно. Скажу — сразу всем понадобится, а я не хочу ни с кем делиться.

— Значит так, — говорю, отойдя подальше. — Либо ты прямо сейчас появляешься передо мной, либо я больше никогда с тобой не заговорю — заброшу на чердак, где ты проваляешься много лет. Зачем мне меч, который умеет говорить, но который не разговаривает со мной? Это вопрос доверия и уважения.

Похоже, мои слова показались девушке разумными: не прошло и мгновения, как она появилась. Сначала в виде яркого красного свечения, собирающегося в одном месте, затем в форме мерцающего сгустка. Только после этого свет оформился в силуэт маленького человека. Сидит на ближайшем валуне, болтает босыми ножками и очень мило улыбается. Вся красная и в длинной рубахе, развевающейся на ветру. Словом, точно такая же, какой я видел её в Перепутье.