— Допустимо ли накопление запасов? — продолжил я спрашивать, вытягиваясь по струнке.

То, как я держался, понравилось мужчине. Четкая, уважительная речь, вопросы по существу. В его глазах я был молодым оступившимся человеком, который попал в мясорубку обстоятельств — администратор конечно же знал, за что я сел и по какой статье, как имел и материалы приговора суда. Я не был вором, не был убийцей или мошенником. Просто парень, в руки которого попало оружие одного тупого телохранителя, который шел основным фигурантом по тому же делу.

— В пределах разумного, надзиратели не будут гонять вас за пару лишних пачек лапши или вяленого мяса. Но никаких залежей, никакой подпольной торговли и натурального обмена! Я это отдельно для вас повторяю, заключенный Кан Ён Сок. Я знаю, что у северян черный рынок в крови и вы мастера менять одни нужные вещи на другие, но тут вам не север, а исправительное учреждение города Сеула. Вы уяснили?

— Так точно! Уяснил! — я тут же согнулся в поклоне перед мужчиной, показывая, что вопросов больше не имею.

— Свободны, — кивнул администратор.

Значит, с внутренним распорядком тут все строго. Курение, азартные игры и куча других ограничений — все в тюрьме было направлено на то, чтобы заключенные тратили свою энергию на обучение чему-нибудь полезному, саморазвитию или хотя бы переосмыслению собственных поступков.

Конечно же, я подозревал, что где-то были и тюрьмы, администрация которых накрепко срослась с криминальным миром. Но нахождение в столице накладывало свои ограничения. Если меня перевели сюда из центра временного содержания, который находился под плотным руководством NIS, то здесь не все так гладко, как могло показаться на первый взгляд.

Нужно наблюдать, нужно внимательно следить за происходящим.

Первые тревожные звоночки я уже заметил. Рассадка в столовой была непростой. Условно, мы с сокамерниками занимали общую зону для «неопределившихся», но чуть дальше от раздачи, в противоположных концах зала я увидел и группы. Одна из них — точно китайцы, этих ребят я узнаю и за километр, как не наряжай их всех в одинаковые робы.

Кроме моей белой нашивки я видел и другие опознавательные знаки. Пара молодых парней с синими прямоугольниками на груди — сидельцы по наркотическим статьям. Желтые — уголовные преступления средней тяжести. «Красных» держали отдельно ото всех — это была отдельная категория, которую стоило бы держать в собственной колонии строгого режима, но тут все было организовано совершенно по-другому. Хотя я был уверен, в Корее существовали и тюрьмы, в которых собирали отпетых отбросов, но и обстановка там была далека от той расслабленной, которую я наблюдал в этом заведении.