«Нужно встретиться. Есть важные новости».
Когда меня завели в помещение, где будет проходить заседание по моему делу, я с надеждой пошарил взглядом по лавкам в поисках Пак Сумин, и ожидаемо девушку не увидел. Чебольке не было смысла участвовать в этом процессе, сказать в мою защиту ей было нечего, а светиться лишний раз в судебных документах наследнице семьи Пак было не с руки. Да и не планировали меня оправдать — я уже знал, что прямо из зала суда я отправлюсь на зону, отбывать справедливо полученное наказание.
Неизменный господин Ким Чан Сон сидел на месте адвоката, меня усадили рядом с ним, предварительно сняв наручники. В зале было не менее десятка вооруженных приставов, так что даже если бы я захотел — вырваться отсюда у меня не получится. Сидим смирно, следуем заранее оговоренному плану.
Вела мое дело все та же женщина-судья, которую я видел в прошлый свой визит в суд. Дальше начались ничего не значащие прения сторон. Прокурорские, словно заводные болванчики, зачитали пункты закона о хранении оружия, которые я нарушил, в ответ господин Ким Чан Сон предоставил мое признание, характеристики с места работы и из ассоциации, указал на вторичный характер проступка — пистолет я не украл, а получил от Мун Джина. После чего подал ходатайство о присуждении мне минимально возможного срока заключения в три месяца.
В итоге судья приняла все документы, для вида покивала головой и огласила мое наказание — пять месяцев тюрьмы и штраф в сто миллионов вон. С учетом отбытого срока в центре временного содержания меня приговорили к фактическим четырем месяцам заключения, а приговор вступил в силу в зале суда в момент оглашения. О сумме штрафа — хотя выглядела она и фантастически — я не беспокоился. Уверен, Пак Сумин погасит эту задолженность в момент, когда окончательно будет выставлен счет на мое имя.
Четыре месяца за решеткой… Я выйду на свободу, когда уже наступит весна, и повлиять я на это никак не мог. После оглашения приговора господин Ким Чан Сон ободряюще похлопал меня по плечу, показывая, что все прошло так, как и планировалось. Поймал я и взгляд прокурора — мужчина долго смотрел мне прямо в лицо, после чего едва заметно кивнул.
То, что в этом деле участвовала и прокуратура, я даже не сомневался. Никто из ветвей исполнительной власти не любил псов из NIS, которые совали свой нос куда надо и не надо.
А то, что мое дело по стрельбе резко переквалифицировали — удар под дых всей следственно-прокурорской системе Сеула, даже если опустить тот момент, что за меня вступились очень серьезные люди по просьбе Пак Ки Хуна.