Такое наглое вмешательство в дела прокуратуры не могло не настроить государственных обвинителей против NIS, и когда на горизонте появился господин Ким Чан Сон со своим планом перетащить меня обратно в зону влияния гражданских властей, его предложение нашло довольно мощный отклик. Так что суд надо мной был точно таким же постановочным фарсом, как и то памятное заседание, когда мне избрали смешную меру пресечения в виде подписки о невыезде, фактически выставив пострадавшей от налёта бандитов стороной. И плевать, что эта пострадавшая сторона оставила после себя четыре трупа.
Этапировали меня прямо из зала суда. Я никогда не был в тюрьме, даже в охране, так что то, что я увидел, меня серьезно удивило. Меня переодели еще в здании суда и вывели из буса уже в тюремной темно-синей робе с белой нашивкой на груди с именем — ее цвет свидетельствовал о том, что я сижу за ненасильственное преступление, и особого отношения администрации к моей персоне не требуется.
Сама тюрьма находилась в пределах Сеула, совсем недалеко от какой-то жилой многоэтажной застройки и издалека больше была похожа на большой бетонный куб десяти этажей в высоту на широкой подставке. На ум сразу же пришла архитектура брутализма, которую на моей родине позаимствовали у русских; величие голого бетона, давящие прямые линии. Проезжая по парковке мимо главного входа, в окно я увидел низкое крыльцо, навес и гордую новенькую вывеску с надписью «Сеульский центр коррекции Донгбу». По названию я и понял, где оказался — это была юго-восточная часть города, практически на самой границе с Ханамом.
Глядя на эту унылую бетонную коробку я подумал, что хорошо, что Пак Сумин сегодня не пришла. Мельком увидеться без возможности поговорить — было бы даже хуже, чем не видеться вовсе. Мне нужно досидеть до конца календарного месяца — через две недели, в первых числах февраля, будет заседать тюремная комиссия, которая присваивает заключенным классы и мне нужно постараться повысить свой статус до третьего уровня — вот тогда мы с Пак Сумин и сможем увидеться. Преступление у меня не слишком жесткое, встречи проводятся без надзирателей в комнате, так что я смогу хотя бы взять девушку за руку. Хорошо, что Пак Сумин сегодня не пришла.
Паранойя Кан Гванджина тихо скреблась изнутри черепной коробки, нашептывая всякие гадости. Что Пак Сумин может меня бросить, что она — белая кость, а я — простой беглец-северянин. Что я отдал девушке свой последний козырь, вложил в ее тонкие ладони свою жизнь и сейчас надеюсь, что она сможет поступить правильно.