Пак Сумин отправила в рот последний кусок сэндвича и, прожевав, запила все это остатками холодного кофе. После чего встала с места, на котором обычно сидел Гванджин, смела грязную упаковочную бумагу и стакан в коричневый упаковочный пакет и отправила все это дело в урну под раковиной. Аккуратно подвинула стол на свое место, поправила стулья, вышла из кухни и направилась в спальню.
Она быстро переоделась, сделала укладку. Только после этого девушка уселась в кресло в гостиной, взяла в руки смартфон и стала искать номер господина Ким Чан Сона. Сначала нужно поговорить с адвокатом и обсудить с ним дальнейший план действий, хотя девушка и была уверена в том, что без отмашки со стороны Пак Ки Хуна, старик Ким Чан Сон даже не пошевелится.
А это значит, надо готовиться к очередной встрече с дедом. Вот только Пак Сумин беспокоилась, что же потребует от нее старик на этот раз.
Взгляд девушки упал на смятый стикер и черную флешку, которые она оставила на компьютерном столе. Когда Кан Гванджин выйдет, она отвесит ему такую пощечину, что у него в ушах будет звенеть еще неделю. А потом она закатит ему огромный скандал. Но все это будет потом, сейчас же ее задача сделать так, чтобы он опять оказался на свободе, целый и невредимый. И если потребуется, она пустит в ход и эту флешку, в полной мере осознавая, какое опасное оружие против себя самого отдал ей северянин.
Ведь если криптокошелек и информация о его личности попадут в неправильные руки или Пак Сумин ошибется, то текущие обвинения покажутся мелкой неприятностью по сравнению с тем, что будет ждать Кан Гванджина за его деятельность в качестве капитана хакерской роты.
Я всегда знал, что в южнокорейском NIS работают профессионалы, но теперь смог испытать это на собственной шкуре. Упаковали меня почти вежливо, я даже был удивлен, насколько аккуратно и быстро отработала группа захвата.
Не было никаких судов, слушаний и заседаний, только решение об изменении меры пресечения в связи с переквалификацией моего дела из самообороны в массовое убийство с применением огнестрельного оружия, бумагу о которой ткнули мне в лицо на пару секунд. Ну и дальше по мелочи, в это я уже не вникал. Командир бригады спецназа, которая занималась моим задержанием, коротко пояснил мне мои права — коих у меня почти не было, кроме права дышать — а после объяснил правила поведения, которые подозрительно сильно походили на тот же куцый список. Мне разрешалось сидеть, опустив голову, и при этом не делать резких движений.
Не геройствуя, я в точности исполнял все, что от меня требовали силовики. Качать права перед этими бравыми парнями бессмысленно — быстро получишь ботинком по ребрам или в живот, а потом скажут, что так и было. Так что я сидел и старался иногда чуть-чуть двигать плечами, которые довольно быстро стали затекать из-за неудобной позы. Наручников на мне не было — со знанием дела мне зафиксировали запястья несколькими стяжками, это было и быстрее, и дешевле — после чего повезли прямиком в центр временного содержания как особо опасного преступника.