Сейчас ей нужны силы, ей нужно есть и оставаться в здравом уме. Нервы на пределе, если она перестанет питаться, то в итоге у нее совсем сорвет резьбу, как это бывало в прошлом. Но тогда страдала только ее репутация, сейчас же ставки были намного выше.

Она успела прикончить один сэндвич и взяться за второй, когда заявился Мун Джин. На самом деле, она ждала гостей, но думала, что это будет кто-то из ее сраной семейки. Пак Сумин не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, что переквалификация дела произошла при содействии ее дяди или братьев. А может, и всех троих вместе взятых. Больше достаточно влиятельных врагов, которые бы могли точить зуб на Гванджина, у них не было.

Они не могли больше тронуть ее саму, но решили ударить по Кан Гванджину, считая, что она проглотит подобное и отступится. Мужчины никогда не могли признать свое поражение, а мужчины из ее семьи были не только самовлюбленными эгоистами, но еще и отпетыми мудаками. Все без исключения, что дед, что дядя, что братья. И это их мудачество требовало того, чтобы последнее слово оставалось за ними. Даже если они уже проиграли.

Вот только они просчитались, думая, что Пак Сумин молча будет смотреть на то, как ее мужчину пропускают через мясорубку, именуемую государственной машиной, вменяя ему преступление, которое он и не совершал.

Убил ли он четверых?

Несомненно.

Был ли он вынужден это сделать?

Конечно же.

Пак Сумин помнила этот пронзительный взгляд Кан Гванджина, когда он, истекая кровью, выискивал по квартире последнего налетчика. И как он безмолвно умолял ее закрыть дверь в спальню и не смотреть на то, что ему придется сделать в следующий момент. Он был единственным человеком, кто заботился о ней, искренне и бескорыстно, и ее семья считает, что она отступится и позволит посадить его на десятилетия или подвести под смертную казнь?

Пак Сумин тряхнула головой и, подхватив сэндвич обеими руками, сосредоточенно вгрызлась в хлеб и поджаристое мясо.

Ей нужны силы. Сперва нужно выждать некоторое время, нельзя бросаться очертя голову, ведь теперь дело под контролем NIS. Если бы это был Кан Ён Сок — безродный беглец-северянин и ее ассистент — она бы уже оборвала телефон господина Ким Чан Сона, требуя вмешаться. Но арестовали не Кан Ён Сока. Арестовали Кан Гванджина, а значит действовать надо решительно, но осторожно. А еще нельзя показывать то, что она в ресурсе и готова к борьбе. Пусть ее родственники думают, что задержка в реагировании вызвана истерикой и прострацией. Это же не позволит господину Ким Чан Сону предпринять поспешные шаги, а потребует от него более основательных и взвешенных действий. Сейчас нельзя допустить того, чтобы реальная личность Кан Гванджина была раскрыта контрразведкой. Для всего мира он должен оставаться Кан Ён Соком, ценным, но все еще просто ассистентом молодой чебольки.