— Я просто не хотел тебе мешать, милая Сумин-ян, и ты отлично справилась. Теперь же я планирую сделать пару звонков, ищейкам из NIS стоит заниматься настоящими делами, а не влезать в наши семейные дрязги, ты так не считаешь? Или мне повременить?
Опять хочет, чтобы она просила. На секунду Пак Сумин захотелось вскочить, перевернуть этот проклятый столик прямо в лицо старой сволочи, что сидела напротив, и выбежать прочь. Дико болела голова, ее бросало в пот, а от запаха дорогого кофе хотелось блевать. Но перед ней встала картина, на которой Кан Гванджин лежит посреди кухни с заломанными за спиной руками, а пара спецназовцев деловито затягивает на его запястьях белые стяжки. И это воспоминание за мгновение привело ее в чувство.
— Пожалуйста, дедушка, делай, что считаешь нужным, — согнулась в поклоне Пак Сумин, едва не положив голову на собственные колени, отчего в глазах запрыгали черные точки.
Но вот разогнуться она уже не смогла. В глазах окончательно потемнело, голова стала ватной, а мягкий ковер, который был постелен перед столиком, подозрительно быстро бросился ей навстречу.
Последнее, что услышала Пак Сумин перед тем, как отключиться, стал властный рык Пак Ки Хуна:
— Врача сюда! Немедленно!
Пак Минхо на встречу не пришел, но с Юн Хян Ми с удовольствием встретился Пак Хи Шунь.
Мужчина не стал больше ходить вокруг да около и без затей пригласил дочь Юн Донджина в свой любимый французский ресторан, где он время от времени ужинал с отцом.
— И что за срочность привела тебя ко мне? — улыбнулся Пак Хи Шунь после коротких приветствий.
Юн Хян Ми пока молчала, позволяя официанту налить в ее бокал вина. Женщина не была голодна, но и встречаться с младшим сыном Пак Бо Гома в головном офисе не хотела.
— Наверное, ты уже слышал, — издалека начала женщина.
— Что твоего жениха упекли за решетку за то, что дал северянину пистолет? — уточнил Пак Хи Шунь. — Да, такая информация проскакивала, у меня есть свои люди в прокуратуре.
— А ты знаешь, почему вообще началось это разбирательство? — спросила женщина.
После чего Юн Хян Ми задумчиво взяла бокал и посмотрела на цвет вина. Как всегда, Пак Хи Шунь пил только лучшее. Наследник чеболя же понял, что у Юн Хян Ми есть какие-то подробности, которых он не знает, отчего лицо Пак Хи Шуня расплылось в недоброй улыбке.
— Я вижу, тебе есть что сказать…
— Если тебе есть, что мне предложить, Хи Шунь, — резко ответила Юн Хян Ми.
— Я уже не мальчик, не смей так со мной разговаривать, сестрица, — огрызнулся наследник, но такая Юн Хян Ми ему нравилась. Дерзкая, недоступная. Ни ему, ни братцу не удалось затащить ее в койку во времена, когда они вдвоем не пропускали ни одной юбки и в полной мере наслаждались молодостью. Как потом выяснилось, они были просто не в ее вкусе — вообще, предпочтения в мужчинах у Юн Хян Ми оказались весьма специфичными. Большинство женщин назвали бы Мун Джина омерзительным верзилой, который вообще никак не соответствует стандартам корейской красоты, начиная от поросячьей морды и заканчивая его размерами.