— Довольно! — вмешался Юн Донджин. — Пак Сумин! Знай свое место! Как ты смеешь так разговаривать с господином Пак Ки Хуном⁈

— Не вмешивайся, пёс, — тут же огрызнулась Пак Сумин. — У меня нет желания слушать твой лай.

После чего девушка внимательно посмотрела на советника и вдруг поняла, что Юн Донджин ничего не знает. А вот Мун Джин рассказал ей, что этот сухарь дал добро на брак с Юн Хян Ми и ждал его на сговор как раз в ближайшие числа.

Она перевела взгляд на старика Пак Ки Хуна, который безмятежно потягивал сейчас кофе. Патриарх только сверкнул глазами, показывая, что ожидает от Пак Сумин дальнейших действий. Как она поступит? Что будет делать? Не быть в курсе он не мог — Ким Чан Сон докладывал напрямую Пак Ки Хуну, а значит, старый чеболь знал, что прямо сейчас вслед за Кан Гванджином судят и здоровяка Мун Джина по тому же преступлению.

Зачем он утаил эту информацию от советника? Оставил эту карту на руках внучки, чтобы посмотреть, как она ею распорядится? А то, что Юн Хян Ми и Мун Джин трусливо умолчали и не рассказали все отцу бывшей подруги лично, она даже не удивлена. Эта парочка не отличалась отвагой в подобных вопросах.

— Если вы не в курсе, господин Юн Донджин, — едко начала Пак Сумин, — то ваш будущий зять тоже оказался прямо вовлечен в эти дела. Мне пришлось привлечь Мун Джина для того, чтобы смягчить наказание Кан Ён Сока. На сговор можете его не ждать. Но не беспокойтесь, я обещала приготовить для вашего зятя тофу к моменту, когда он выйдет из тюрьмы.

От этих слов лицо Юн Донджина побелело, и девушка уже испугалась, что убила мужчину — от таких новостей можно и сердечный приступ получить — но гадкий советник выдержал. Только покрепче сжал зубы и бросил короткий взгляд на своего патрона, который все так же безмятежно наблюдал за разворачивающейся бойней.

— Тофу? — уточнил Пак Ки Хун.

— Мун Джин пошел на достаточные жертвы, чтобы искупить свои ошибки, — ответила Пак Сумин. — Думаю, он сумеет заслужить мое прощение.

— Вот как… — протянул Пак Ки Хун. — Слышал, Юн Донджин? Твой зять будет вдвойне достойным человеком.

Звучало это, конечно, как издевательство, ведь судимость — это клеймо, но Юн Донджин и этот удар выдержал, а Пак Сумин в очередной раз убедилась, что Пак Ки Хун любит только свой бизнес, если позволяет себе так издеваться над ближайшим соратником.

— Касательно же вмешательства NIS… — начал Пак Ки Хун. — Я ждал, когда ты закончишь активные действия. Что ты еще планируешь, Сумин-ян?

— Зачем тебе это? — уточнила чеболька.

Старик опять сделал глоток кофе, после чего довольно прищурился и сообщил: