Хотя, технически, заключенным за работу на тюремном производстве платили, но это были сущие гроши, которые начислялись на личный банковский счет осужденного. В основном люди тратили эти деньги на покупку продуктов в тюремном магазине, ведь пайка тут была такая же, как и в центре временного содержания — шестьсот граммов рисово-кукурузной смеси на человека в сутки и небольшая стограммовая добавка тем, кто работает на тюремном производстве. А так как желающих чем-нибудь заняться тут хватало, то на полную ставку рассчитывать не приходилось — работали хорошо, если три-четыре дня в неделю, в том числе и из-за переполненности тюремных камер, ведь производство было рассчитано на меньшее число заключенных.

Меня поселили в четырехместную камеру, которая формально уже была заполнена — я оказался пятым. Из мебели тут, как и в СИЗО, было только несколько тумбочек, перегородка со шторкой для чаши Генуя и маленький низкий столик для приема пищи в вечернее время — столовая работала только утром и в обед. Спали заключенные на тонких матрасах прямо на полу, укладываясь штабелями.

Встретили меня недовольными лицами — пятый заключенный на такое маленькое пространство это проблема, которую придется решать. Благо, был я не очень крупным, что тут же отразилось на лицах моих новых соседей, а когда они узнали мой смехотворный срок заключения в четыре месяца, то вовсе расслабились. Значит, преступление у меня не очень серьезное и со мной можно иметь дело.

В свою первую ночь в тюрьме я почти не спал. Смотрел в потолок и, стараясь не вслушиваться в раскатистые трели храпа, разносящиеся по всему этажу, думал о том, как там на воле справляется Пак Сумин.

Если подумать, четыре месяца не срок — главное тихо отсидеть и выйти целым и невредимым. А первым делом нужно наведаться в тюремную библиотеку. Нужно себя чем-нибудь занять.

Пак Сумин не смогла себя заставить зайти в зал суда, хотя и решила присутствовать на процессе для того, чтобы поддержать Кан Гванджина. Но едва она оказалась в коридоре и завидела двери, у которых стояли приставы, вся ее решительность куда-то улетучилась. Ноги были ватными, голова кружилась и она еле держалась на ногах от волнения. Она даже не осталась, чтобы мельком увидеть Кан Гванджина — развернулась на каблуках и опираясь на локоть старшего телохранителя Сон Ён Ги медленно отправилась на выход.

Лучше они увидятся на свидании, чем вот так, будут стоять и смотреть друг на друга, не в силах даже обменяться парой слов. Незачем себя мучить, тем более, сегодня у нее еще были дела, сегодня ей еще понадобятся остатки сил и выдержки.