Мои слова вызвали тишину. Каждый из присутствующих понимал, что весь замысел мятежа находится словно на краю пропасти, где каждый неверный шаг может стать гибельным, и единственная надежда остается лишь на мужество каждого бойца. Тем не менее, офицеры знали, что необходимо не только защищать долину и город собственными силами, но и постараться атаковать противника эффективно. Поскольку только решительная атака сможет принести победу. Любой из мятежных офицеров чувствовал, что впереди ждет не просто битва, а испытание духа, которое определит, кто они есть на самом деле: мечтатели о Великой Моравии или воины, способные бросить вызов маршалу Мюрату и победить его на поле боя.

Только перед рассветом я наконец-то добрался до той новенькой казармы в конце одной из городских улиц, где разместились мои солдаты. Дорога туда была достаточно долгой и, пока я ехал на коне, в моей голове все еще звенели слова длительных споров и пререканий прошедшего дня и половины ночи. Обсуждение ближайших планов получилось трудным, но командование мятежников, казалось, не оставляло места для сомнений в нашей победе. Но, несмотря на все эти победные планы, в душе моей засела тревога, как будто предчувствие надвигающейся буря.

Уже от входа в караульное помещение до меня донесся богатырский храп Федора Дорохова. Поручик прямо там и заснул, едва его привезли на бричке денщики майора Леонарда Моравского и отдали нашему караулу после попойки в офицерской таверне. И теперь, развалившись на сундуке с боезапасом, он выдавал такие «трели», что караульные не смогли бы заснуть при всем желании. В то же время, будить командира и переносить его на другое место, более подходящее для сна, бойцы не рисковали, зная, что Дорохов, когда пьяный, обладает весьма буйным нравом и легко может пустить в ход кулаки. Слушая громкие переливы храпящих «аккордов», служивые, стоящие на постах, обменивались усталыми взглядами, наполненными иронией.

Они знали, что будить командира и переносить его на другое место — задача неблагодарная: Дорохов, когда пьяный, обладал буйным нравом и легко мог пустить в ход кулаки. Но в этот момент, когда я появился на пороге, солдаты приободрились. Они видели в моем лице справедливое начальство, которое, наверняка, быстро наведет порядок.

— Переносите поручика в офицерскую комнату! — скомандовал я сразу же. Мой голос прозвучал твердо, и солдаты, не раздумывая, взялись за ноги и руки Дорохова. А он, открыв один глаз, посмотрел на меня хмельным взглядом, и пробормотал, улыбнувшись:

— Да вы, ротмистр, как я погляжу, получили уже чин австрийского полковника… Не знаю даже, стоит ли поздравлять… Союзники у нас неважные… Хотя пиво у них отличное…