— Я говорю о сильных союзниках, о тех, кто тоже хочет скорее увидеть падение Наполеона. Я уже обратился к тем влиятельным лицам, кто жаждет мести французам так же, как и мы. Вместе мы сможем создать мощный фронт, который сможет противостоять не только Мюрату, но и всей армии Бонапарта.

Шепот вновь раздался в зале, и на лицах баронов начали проявляться признаки усиленной работы мысли. Каждый из них понимал, что граф прав, предлагая альянс, и, в то же время, каждого съедало любопытство, с кем же граф уже заключил военный союз?

И это любопытство, написанное на лицах присутствующих, высказал неугомонный Томаш, выкрикнув со своего места:

— Граф! Вы так много говорите нам здесь об альянсе с некими могущественными союзниками. Но, кто же они? Назовите уже нам их имена!

— Надеюсь, имена князя Карла Филиппа цу Шварценберга и эрцгерцога Карла Людвига Иоанна Лаврентиуса Австрийского вам знакомы? Первый известен, как храбрый военачальник, а второй проявил себя умным военным министром, — сказал граф, при этом, его глаза сверкали, словно заточенный клинок.

— Но, как мы можем доверять этим князьям? — спросил Томаш. И добавил:

— Они не нашего круга и не имеют отношения к нашему братству Свидетелей Великой Моравии! Шварценберги из немецкой партии, а эрцгерцог Карл и вовсе имеет самое прямое отношение к дому Габсбургов, он же младший брат этого предателя Франца! Да эти люди запросто предадут нас!

— Предательство — это неотъемлемая часть политической игры. Его нельзя исключать, и к нему нужно быть готовым. Более того, из предательства иногда можно извлечь выгоду. И совсем не следует считать, что один брат не предаст другого ради власти. Тем более, что, в сложившейся ситуации, мы можем использовать жажду мести Карла французам себе на пользу, а еще и то, что наследовать Францу он не может по той причине, что у Франца имеется законный наследник Фердинанд. Это, кстати, к вопросу о детях Франца, барон Томаш. В данном случае, сын императора нам, скорее, полезен, поскольку он болезненный и недееспособный двенадцатилетний мальчишка. Несовершеннолетний и непригодный для управления страной, он, тем не менее, является формальным поводом для того, чтобы никто иной на трон прямо сейчас сесть не смог. Потому эрцгерцог Карл Людвиг охотнее поможет нам бороться с Наполеоном, чем помогать Фердинанду начинать правление. И, если мы не отринем помощь Карла Людвига сейчас, то, возможно, вскоре и он станет нашим верным союзником, как и Шварценберг, — ответил граф на очередной выпад барона.

Томаш, все еще не согласный, нахмурился, но в его глазах промелькнула искра интереса. Он понимал, что граф мог быть прав, но его ненависть к Габсбургам и стремление к мести были слишком сильны, чтобы легко смириться.