От этого осознания по спине пробегает холодок. Что за чертовщина здесь творится? Неужели?..

Стиснув зубы, вскидываю голову и ищу взглядом ближайшую рекламную вывеску, на которую обратил внимание по пути на заседание Содружества. Фигуристая девица сжимала яркий напиток и призывала освежиться.

Сейчас же яркие неоновые буквы переливаются всеми цветами радуги, назойливо лезут в глаза, но стоит сфокусировать на них взгляд, и символы теряют всякий смысл. Распадаются на бессвязный набор закорючек и загогулин. Точно мозаика, собранная пьяным ребёнком.

Ещё один выстрел отбрасывает меня назад, но, игнорируя боль, перевожу взгляд на другую голограмму. Та же ерунда — ни слога не разобрать. Этого просто не может быть в реальности.

Если только…

Если только я не в реальности.

Тихий, язвительный смешок.

Столь знакомый и такой же ублюдочный.

Вот почему всё происходящее кажется таким неестественным. Вот почему я не мог разобрать текст на вывесках. Во сне происходит понижение активности областей мозга, отвечающих за обработку визуальной информации, в том числе распознавание букв и слов. Этот случайный факт я почему-то чётко запомнил, встретив его в одной книжке.

Значит, я сплю, и это мой кошмар.

«Наконец-то дошло, Егерь? — ехидный голос впивается прямо в мозг. — А я уж думал, ты так и будешь бестолково драться, пока тебя не порежут на ленты. Признаю, ты отыграл знатное представление. Столько драмы, столько эмоций. Тебе стоит ценить то, что имеешь, — наставительно произносит он. — Один злополучный день, и ты легко лишишься всего. Вся заработанная слава, всё богатство разом потеряет смысл».

Кажется, он говорит на собственном опыте.

Шёпот Шелли в моих ушах:

«Он болеет. Ему плохо. Сны — это его единственная… Отдушина. Он получает деньги. Много денег. Но они ему не нужны. Ему хочется думать, что он лучше, чем есть. Это не так».

Чёрт возьми! Я ведь знал, что мне нельзя спать! Видно, даже моих сил не хватило, чтобы противостоять неумолимой усталости. И теперь я плачу́ за это.

— Чего ты хочешь, ублюдок? — цежу сквозь зубы.

Вместо него отвечают мои друзья. Фальшивые трупы вдруг поднимаются и, неестественно кривляясь, с вывернутыми суставами, устремляются ко мне.

— Егерь, как ты мог, — шепчет разорванными губами Драгана. — Ты не уберёг нас!

— Слабак! — плюётся кровью Шелкопряд. — Из-за тебя мы погибли.

— Я доверил свою жизнь тебе, но ты подвёл, — стонет Романов, держа в руках собственную смятую голову.

Из подворотен и тоннелей выплёскиваются новые порождения кошмара — гротескно изломанные, нашпигованные лезвиями твари, в которых лишь с трудом угадываются живые существа.