Варя готовила, стараясь не думать ни о чём лишнем. Она резала картофель, посыпала специями, ставила в духовку, потом жарила мясо, следя за тем, чтобы оно получилось именно таким, как она любила — с румяной корочкой, но сочным внутри. Кухня постепенно наполнялась запахом еды, и этот запах делал дом ещё более живым, почти уютным.
Когда за окном начало темнеть, Варя поставила на стол две тарелки — сама не заметила, как сделала это. Просто рука потянулась за второй. Потом зажгла пару свечей — не для романтики, а чтобы свет был мягче, чтобы вечер не казался таким резким.
И в этот момент она услышала, как хлопнула входная дверь. Звук был резким, чужим, будто кто-то ворвался в её хрупкий, только что выстроенный мир.
Варя замерла на секунду, потом быстро вытерла руки о полотенце и вышла в прихожую. Сердце билось где-то в горле, но она надеялась, что это Кирилл — раньше вернулся, устал, хочет просто сесть и съесть то, что она приготовила.
Но на пороге стоял Миша. А за ним, чуть выглядывая из-за его плеча, стояла Саша.
Миша выглядел оглушённым: глаза широко раскрыты, плечи напряжены, будто он пытался удержать в себе бурю, которая вот-вот вырвется наружу. В его взгляде смешались шок, злость и что-то ещё — обида, боль, растерянность. Он смотрел на Варю так, будто видел её впервые, и то, что он видел, ему совсем не нравилось.
А Саша не стала тратить время на паузы. Она шагнула вперёд, резко, хищно, и прежде чем Варя успела что-то сказать, ударила её по лицу. Удар был хлестким, неожиданным, он отозвался острой вспышкой боли и звоном в ушах.
— Проститутка малолетняя! — выкрикнула Саша, голос звенел от ярости, от той самой уверенности, которая приходит, когда ты считаешь себя вправе судить других. — Ты что, думаешь, можно вот так просто залезть в чужой дом, в чужую жизнь? Ты хоть понимаешь, с кем связалась?
Варя пошатнулась, прижала ладонь к щеке, чувствуя, как кожа горит. Она хотела что-то ответить, хотела объяснить, что всё не так просто, что она не собиралась никого разрушать, но слова застряли в горле.
Глава 28. Кирилл
Кабинет давил стерильной тишиной — будто воздух здесь был выхолощен, лишён всякого смысла. Отчёты, графики, письма — всё это лежало на столе мёртвым грузом, фоном, пустым шумом, который Кирилл почти не слышал. Мысли крутились вокруг одного: Варя сейчас в его доме. И от этой мысли внутри что-то сдвигалось, вставало на место — впервые за много лет в груди было ощущение, что его ждут, что есть точка, куда хочется возвращаться. Но эта тишина могла в любой момент треснуть. Всё не вечно. Особенно то, что дорого.