И тогда я решила немного пошутить — или, может, проверить, как он отреагирует. Перевела половину суммы обратно на его счёт и подписала: «Это тебе за ночь. Она была великолепна». Отправила и тут же спрятала телефон в карман, будто боялась, что он ответит прямо сейчас. Экран молчал. Я выдохнула и пошла дальше.
У входа в универ меня уже ждал Миша. — Ты какая‑то странная, — прищурился он, будто пытался разглядеть во мне что‑то новое, неуловимое. — Не выдумывай, — махнула я, стараясь звучать легко. — Просто тебя увидела, вот и обрадовалась. Это сработало. Миша тут же расплылся в привычной самодовольной улыбке и начал в своей манере себя восхвалять: как вчера на паре всё блестяще ответил, как препод ему чуть ли не рукоплескал, как все девчонки на него смотрели. Я кивала, вставляла «ага» и «ну ты даёшь» в нужных местах, а сама думала о том, как легко с ним — никаких тяжёлых пауз, никаких взглядов, от которых темнеет в глазах.
Учебный день пробежал быстро, будто кто‑то крутил плёнку на повышенной скорости. Лекции, семинары, болтовня в коридоре — всё шло своим чередом, и я почти поверила, что могу просто быть обычной студенткой, которая думает о зачётах и кофе после пар.
Когда мы с Мишей выходили из универа, он вдруг обронил как бы между делом: — Маман моя приехала. Хочет вернуться к отцу. Внутри у меня будто что‑то упало, ухнуло вниз, оставив после себя холодную пустоту. Я постаралась не подать виду, лишь чуть замедлила шаг. — А он что? — спросила как можно спокойнее. — Он, походу, её избегает. Она сейчас живёт у меня, но я слышал, как она ему звонила… — Миша пожал плечами, сунул руки в карманы и посмотрел куда‑то в сторону, будто ответ был где‑то там, среди серых стен и редких осенних листьев. Мы ещё постояли и разошлись по разным сторонам.
Сегодня на работу не надо было — там как раз сдача проекта. Я хотела пройтись, подумать, разложить всё по полочкам, чтобы эти мысли перестали метаться в голове, как испуганные птицы. Но не успела я свернуть в тихий переулок, как кто‑то схватил меня за руку и резко развернул. Передо мной стоял пьяный отчим. Глаза мутные, куртка нараспашку, от него тянуло дешёвым спиртным и чем‑то затхлым, будто он сутки не снимал эту одежду. — Я тебя тут уже часа три жду, — прохрипел он. — Что ты хотел? — голос мой прозвучал твёрже, чем я себя чувствовала. — Денег одолжи. С зарплаты отдам. Дома жрать нечего… Я покачала головой: — Нет. Он шагнул ближе, потянулся к моей сумке, и я инстинктивно отпрянула. Телефон вылетел из рук и ударился об асфальт. Отчим замахнулся. Я зажмурилась, ожидая удара, но его не последовало. Вместо этого я услышала глухой звук, какой‑то рывок воздуха, и отчим отлетел в сторону, будто его сшибла невидимая стена.